Странствующая труппа

– Как же это так об одной?

– Ежели уж на то пошло, то лопнувшую кастаньету всегда склеить можно, – заметила сожительница Днепровского Гулина, отвела Дашу в сторону и строго сказала: – Как тебе не стыдно отказываться! Товарищество погибает, хватается за вечер в ратуше, как утопающий за соломинку, а ты упрямишься номер исполнить, и номер такой, который может быть заманкой.

– Я не упрямлюсь, но я просто не могу. Ведь я года два уже не танцевала.

– Врет, врет. Будет танцевать! – мигнула ей сестра и шепнула: – Нам на хлеб, нам пить-есть надо, а ты куражишься! Не имеешь права отказываться.

Даша слезливо заморгала глазами и направилась за кулисы.

– Желаете, я вам на скрипке сыграю? – предложил Котомцеву лесничий.

– Батюшки! Об вашем номере-то и забыли! – хлопнул себя Котомцев по лбу. – Отец родной! Непременно сыграйте. Вы будете у нас украшением вечера.

Котомцев заключил лесничего в объятия и расцеловал.

– Ставь и меня на афишу. Я спою куплеты «Как яблочко румян», – предложил Котомцеву Безымянцев.

– Нет уж, «Грешницу» я буду читать, – подскочила к Безымянцеву Котомцева.

– Отчего же вы непременно, ежели я заявляю про жену? Я первый заявил.

– Вы первый заявили, а «Грешница» Толстого – мое репертуарное стихотворение.

– Сонечка! – крикнул Безымянцев появившейся на сцене своей жене. – Мы ставим в среду литературномузыкальный вечер, я говорю, что ты будешь читать «Грешницу», и вдруг Татьяна Ивановна говорит…

– Никому не позволю «Грешницу» читать! Это мое коронное стихотворение, – подхватила Безымянцева.

– А вот посмотрим! – воскликнула Котомцева.

– Что такое: посмотрим? И мы поглядим. Чем ты кичишься-то? С чего ты важность-то на себя напустила? И я такой же член товарищества, как и ты. На одинаковых марках сговорились ездить-то. Фря!

– Сама фря!

Началась перебранка. К дамам подскочил Котомцев.

– Таня! Таня! Что это такое! Софья Андреевна! Да как вам не стыдно! Уж и без того дела плохи, а вы в самую критическую минуту ссоритесь, – заговорил он и тотчас попросил лесничего начинать следующий акт пьесы.

Лесничий отдернул занавес.

XVI

Наутро после третьего спектакля вся труппа собралась в номере Котомцева, пила чай и составляла афишу литературно-музыкального вечера в зале ратуши. Вечер назывался «артистическим литературно-музыкальным вечером».