Кровь на камуфляже 2

Незначительное отличие в виде опознавательных намоток на рукавах, шлемах, штанинах и разгрузках, а наших – белые и красные, у укропов – синие, желтые и зеленые. А в горячке боя или на адреналине, сперва стреляешь в силуэт двигающихся со стороны врага и только потом рассматриваешь какого цвета у них опозновалки.

Техника тоже зачастую не то, что похожая, а одинаковая. Танки, БТРы, БМП, САУ, «буханки», «мотолыги» – как братья близнецы, отличия лишь в намалёванных белой краской символах. У нас – Z, 0, V, треугольники и квадраты, у укропов – чаще всего кресты, из-за чего их за глаза и кличут – немцами или фрицами.

Это дедам в Великую войну хорошо было – у немцев своя форма, у русских своя, да и немецкий танк от советского всегда отличишь. А у нас не СВО – а какая-то «зеркальная» война, когда воюешь не заклятым врагом, а вроде как со своим отражением в зеркале.

Хотя надо отметить, что все из той книги, которую где-то смародерил Бамут с мемуарами советского генерала-летуна, я с удивлением узнал, что первым самолетом, сбитым советским асом Александром Покрышкиным, оказался не германский истребитель, а отечественный Су-2.

Атака была произведена в первый день Великой Отечественной войны в одной из зон вторжения немецких войск. Дело в том, что советские летчики не были ознакомлены с внешним видом ранее засекреченных моделей, и атаковавший против солнца Су-2 Покрышкин не сумел вовремя разглядеть красную звезду на камуфляжной раскраске бомбардировщика. Его пилот выжил, но штурман погиб. Через два дня над Москвой средствами ПВО была обстреляна уже группа нераспознанных советских бомбардировщиков, возвращавшихся с боевого вылета. Это была первая воздушная тревога в столице СССР с начала войны.

Так что дедам тоже приходилось несладко. Война – это не только штыковые атаки вперед, под крики «Ура!», это еще суматоха, неразбериха, бардак и беспорядок.

С Коком пропала связь, я пробовал его вызвать, но он не отвечал. Последнее, что успел заметить – Кок заползает в окоп, где в боковой нише, за деревянной перегородкой стоял на станке АГС-17.

Потом рядом с окопом взорвался ВОГ, потом еще один и связь со Степановым пропала.

– Ветер? Ветер! – вызвал я небольшой внешний опорник. – Прекратить стрельбу! Дальше навесь, дальше говорю, по Коку попали.

– Я вообще не стрелял, мы перезаряжаемся.

Значит это не свои, значит это противник захерячил Кока! Едрить-колотить!

– Твою ж мать, – выругался я. – Хули так медленно?! Кока там основательно прижали.