Понтификум. Пепел и грех

 – Но мы все возносили молитвы Скорбящему! Возносили молитвы святым его, покровителям нашим! Сегодня первый день месяца Дрожащей Земли, и сотрясётся вскоре почва от пробивающейся жизни. Хлад и тьма отступят от жаркого огня веры, – эклессиар взял пучок трав и поднёс его к огню. Жарко вспыхнули сухие стебли, и в воздухе поплыл сладковатый аромат.

– Но без прошедшего не бывает и грядущего. Новое пламя питают отжившие травы. Пусть уйдут и сгорят все горести наши вместе с травами этими, пусть голод и нужда покинут нас вместе с порченными дарами мёрзлой земли, – на концах свечей заалели огоньки, и тут же остатки трав и гнилых овощей потонули в костре.

Эклессиар же воздел над собой канделябр и, заглушая рёв огня, произнёс нараспев:

– Святая Винита, пряха сигилов, уповаем на твоё искусство! Пусть грядущие месяцы будут избавлены от хаоса мизерикордии, пусть твои нити оплетут чёрные грехи, пусть оберегают наши дома. Молим тебя о тепле!

Лишь смолкло последнее слово, двери хижин отворились в едином порыве, и к костру понеслись юные девы, неся с собой прялки.

Переглянувшись, они поставили инструменты на землю и схватились за концы белых мотков пряжи. Теперь между первым хороводом сновал второй, ловко связывая между собой его участников. Воин стоял и улыбался, вспоминая, как давно он был оторван от всего мирского. Ему хотелось присоединиться к хороводу, пуститься в пляс, забыв о пережитом, но чёрный клинок удерживал странника от этого.

Среди исполнявших ритуал он снова заметил мерзкие силуэты, будто сотканные из смолы. Вот массивный мужчина с раздутым животом, вот юноша и девушка предаются любви прямо в объятиях пламени, а вот сварливая старуха, избивающая маленькую девочку. Они глумливо усмехались и, подав друг другу руки, соединялись в невидимый обычному глазу нечистый хоровод. Крепче сжав рукоять меча, путник моргнул, и наваждение пропало. Остались лишь закутанные в белые нити жители деревни.

– Три месяца коварная зима плела свою стылую белую пряжу. Но сегодня Прялочные Сумерки, друзья! Господству холодов настал конец. Волей Скорбящего, я изгоняю тьму и хлад из этих мест! – эклессиар обошёл людей, и раз в несколько шагов поджигал пряжу. С радостными возгласами люди избавлялись от пут, и втаптывали в землю белые нити. Традиционный ритуал закончился, и люди сняли капюшоны.

– Пусть огонь рвения нашего не угасает в сердцах.