Понтификум. Пепел и грех

В стылый воздух вырывались облачка пара от частого дыхания солдата и человека в маске. Они выжидали, просчитывали возможности и искали лазейки в обороне друг друга.

– Ох, клянусь юбкой святой Гиниты, не хотел я до этого доводить, – прошептал Лик и, развернув клинки, быстрым движением резанул себя по предплечьям. Мечи упали на грязную солому. Крови не было. Вместо неё у ран зависли вязкие, будто из смолы, нити.

– Думаешь напугать меня чёрным колдовством, мерзавец? Не выйдет! – Айрус перескочил через стол, рубанул фальшионом, но Стальной Лик уже отскочил к стенке палатки.

Солдат встал в стойку. На широком лбу выступили липкие капли пота. Зубы в унисон с сердцем начали отстукивать бешеный ритм. Не от холода, но от страха, который медленно обволакивал опытного воина. Он услышал шёпот на незнакомом ему языке, а в следующий миг увидел, как вязкие чёрные нити пропали. Затем перед его глазами будто из ниоткуда начала сплетаться тёмная фигура: изящная женщина, облачённая в изорванное платье. В воздухе поплыл аромат роз. Кровь застыла в жилах Айруса, когда он услышал голос. Тихий, будто молитва в полночь, нежный, будто первый весенний цветок. Голос той, что была ему близка.

– Айрус, милый, почему ты больше не приходишь в дом удовольствий в Альмадоре? Почему не ласкаешь меня? – она медленно приближалась к застывшему воину, а Лик стоял, раскинув руки, и едва заметно шевелил пальцами.

– Ситэя, нет, не может быть, это наваждение! – фальшион снова взвился в воздух, рассекая силуэт.

Звонкий смех разнёсся по палатке, когда две рассечённые половины вновь образовали единое целое.

– Этой рукой ты задирал мне подол и проникал внутрь, мой грозный воитель, – вот уже призрачная рука тени лежит на запястье, которое держит клинок. Айрус кричит, пытаясь вырваться, но прошлое не торопится отпускать.

– Что ты за тварь? Отпусти меня, отпусти-и-и! – орал воин, бешено молотя щитом по призрачному лицу, по тонким рукам, по распоротому животу, но всё тщетно.

– Я – твой грех. Грех похоти, мой милый Айрус. Прекрасная Ситэя, блудница, продажная девка. Как сладко тебе было заниматься со мной любовью на вонючих перинах. Как улыбался ты, когда вспорол мне живот, чтобы твоя дорогая жёнушка ничего не узнала. Этой самой рукой, которая и сейчас держит меч, – губы убийцы шевелились под маской, подыскивая нужные слова, которые ранят больнее всего.

Всё произошло в мгновение ока.