Понтификум. Пепел и грех

Я смогу тебя защитить только, если ты будешь рядом, – он отстранился и достал из сумки несколько метательных ножей, заткнул их за ремень, пересекавший грудь.

– Как поможем пряхе, сразу же к Зорасу и его мертвякам. Вон его дом, я эту хибару сразу приметил, как к дереву подъехали. Справа, – Валеад указал на приземистое строение с соломенной крышей. В усеянное звёздами небо поднимался дым.

– Я поняла, доминус, просто… Там правда была мама, как живая, клянусь! – Аристея утёрла слёзы и обхватила себя руками.

 – Я так по ней скучаю… Почему всё это происходит со мной? Минувшим летом я помогала маме по дому, училась грамоте и мечтала освоить искусство предсказания, а сейчас… – девушка обессиленно опустилась на жухлую траву. Валеад присел рядом. Он сочувственно смотрел на ученицу, с трудом удерживаясь от того, чтобы вновь заключить её в объятья.

– Это всё грехи голода, Аристея. Тогда, во Фрайкоре, когда нам нечего было есть, ты лежала в бреду и раз за разом говорила о маме, будто она стояла совсем рядом с твоей подстилкой.

Грехи этим пользуются, девочка моя, – тихо закончил Валеад. Девушка не ответила, лишь ещё сильнее опустила голову.

– Аристея, говорят, Скорбящий написал фолиант, имя которому: «Три течения». В нём заключено былое, настоящее и грядущее. Каждая человеческая судьба нанесена на страницы этого труда, но нет там того, что людям не перенести. Нет злоключений, сводящих человека с праведного пути, – Валеад сотворил двуперстие. Аристея тихо всхлипывала, а цикады пели свою бесконечную песнь природе.

– Взгляни на эти обветшалые дома, девочка. Эти люди живут на мрачных болотах, и каждый день борются за выживание. Грибы, ягоды да подстреленная дичь – вот и всё их пропитание. Гниющие доски и сухие травы составляют их дом. Но они не бегут от этого места, они в него вросли, как корни этого величественного древа. Каждый день они возносят молитвы Скорбящему и благодарят за то, что он даёт им возможность прожить ещё один день. Здешние сервусы не уходят отсюда, потому что так начертано в «Трёх течениях».

Ты же можешь уйти откуда угодно и попасть куда угодно, ибо не скована цепями судьбы. Это твой дар. Со временем придёт понимание, девочка, а сейчас, прошу, вытри слёзы и поднимайся, – Валеад протянул девушке руку. Та с готовностью приняла её.

– Пусть этот Скорбящий обратится льдом в глубинах Умбриума, – Валеад сделал вид, что не услышал гневного возгласа. Аристея постучала в просевшую деревянную дверь.