Понтификум. Пепел и грех

Наслышан о тебе, – в голове убийцы зазвучал бархатный голос. Он располагал к себе. – Госпожа сообщила мне о твоих намерениях касательно Тираля, но, смею надеяться, они уже в прошлом. Приятно будет иметь тебя в качестве союзника, – ментальная связь оборвалась, и Соловей заговорил уже вслух:

– Что ж, срок воистину немалый, ваше святейшество. Думаю, ордену Серебряного Солнца вы будете полезны. А теперь слушайте внимательно…

Глава 8

Менд Винум. Молись усердно

– Дяденька палач, не ходите на площадь. Она не хочет вашей смерти, и я не хочу.

Бегите, пока не поздно, – маленькая девочка, которой едва минуло семь вёсен, держала Менда за ткань шосс и смотрела на него снизу-вверх глазами, затянутыми пеленой слепоты. По бледному лицу маленькой незнакомки красными струйками стекала кровь, но она даже не морщилась, будто венок из тёрна был для неё привычен.

– Не могу. Меня там ждут, – коротко ответил Менд. Хоть внешне он и оставался спокоен, но внутри в нём клокотала ненависть. Кто мог так изувечить бедную малютку? Сыну палача нужно спешить.

Солнечный диск медленно полз к небесной середине. Даже сейчас его и девочку обходило множество народа: подмастерья, лавочники, нищие, жители окрестных деревень. Все они спешили на площадь за зрелищем.

– Ежели пойдёте, ждёт вас там только кончина неминуемая. Так сказала Она, ибо пятое наставление Скорбящего будет изречено после полудня, – девочка говорила тихо, почти шёпотом, но Менд ясно различал каждое слово.

– Значит – быть посему, дитя. Наставления для палача – что закон для преступника.

Кто сделал с тобой такое? Кто Она такая?

– Некого винить мне в своей природе, ибо такой меня изваял Скорбящий. Она же – Меч Пылающий, Истинная Добродетель. Я маленькая святая Винита, и я спасу праведников этого города. Вижу и в тебе такое желание, сын изменника, – она сотворила двуперстие, и маленькие пальчики окрасились алым. Девочка провела ими по шоссам палача, оставляя две багряные линии. Затем поклонилась и стала отходить.

– Но времени осталось немного.

Грядёт два бедствия, а после не будет спасения никому в этом городе, ибо Ей уже не будет нужды прятаться, – Менд моргнул, и вот уже нет никакой девочки. Только грязная толпа, которая изрыгала проклятия и осыпала его привычными оскорблениями.

Сын палача посмотрел вниз, на шоссы: алые полосы не исчезли. Гадая, что же это все может значить, Менд устремился на площадь Лиходеев. Узкая улочка вдруг раздалась, выпуская юношу из тесных объятий домов.