Понтификум. Пепел и грех

Вскакивая, она направила лезвие в лицо эклессиара. С влажным звуком оружие вошло в правый глаз, орошая лицо Ицилии кровью. Служитель бога зашёлся криком:

– Вертио, длань могучая, подчинись моей воле, стальной хваткой раздроби кости врагов моих!

Колокольчики протяжно зазвенели, и Ицилия, будто кукла, зависла над потолком. Затем послышался сухой треск, и теперь пришла очередь женщины вопить от боли: суставы рук и ног выкручивались, обнажая кости, будто она была растянута на невидимой обычному глазу дыбе.

Женщина выла, стонала и орала, но не могла вырваться из хватки мизерикордии.

– Что, гнусная еретичка, думала, скрылась от меня, когда бежала из Витровера? Я пёс господень, Ицилия, и нюх на Опалённых Милостью у меня прекрасный, – эклессиар вытащил из глазницы кинжал и отшвырнул прочь. Храмовники рванулись к нему, но он жестом остановил их. – Следите за девкой! Ицилия хочет, чтобы мы отвлеклись.

Однако Аристея не могла даже закричать. Она открывала рот, но лишь хватала ртом воздух.

Девушка видела, как калечат её мать, как служитель Скорбящего, зажимая рукой кровоточащую рану, шепчет ещё один молебен и хватает Ицилию за горло, но не могла ничего сделать. Разум отчаянно пытался вспомнить пассы, которым её учили, но руки отказывались двигаться. «Я ведь всегда давала отпор, всегда могла постоять за себя. Почему сейчас я не могу пошевелиться?» – Аристею поглотило отчаяние. Храмовники приближались, лишая девушку последней надежды. Мимо них она ни за что ни проскочит.

Эклессиар потянул носом и сплюнул кровью:

– От тебя несёт мизерикордией, а ты используешь её себе во благо, и дитя своё поучаешь делать так же. Святая эклессия расценивает это как предательство веры и понтификара, – он заглянул в глаза Ицилии. В них плескалась горечь утраты и печаль. Он хотел отыскать в них страх и насытиться им, но вместо страха увидел лишь холодную решимость той, что была готова идти до конца.

– Ты… слепец, Валеад.

Знал бы, кто такой Мортос на самом деле… – Ицилия зашлась кашлем.

– Назови тех, с кем была в сговоре! Назови имена предателей из ордена Серебряного Солнца, и тогда твою любимую старшую дочь, твою плоть и кровь, не тронут.

– Думаешь…, – Ицилия сплюнула кровью. – Думаешь, Валеад, я поверю псу эклессии? Моя девочка… – она повернула голову в сторону Аристеи, которую уже схватили храмовники. – Она уничтожит вас. Так сказали карты.