Понтификум. Пепел и грех

Вокруг него плотным кольцом сжалась чернота, но он чувствовал запах дыма. Едкий, удушающий. Чувствовал прикосновения пепла. Он попытался ответить незнакомому голосу, но не смог. Накатила паника. Вариэль пытался пошевелиться, однако что-то незримое не давало ему двигаться.

– Не бойся, мой милый Вариэль и не утруждай себя вопросами. Кайлесса была прелестным созданием, и мне горько от того, как с ней обошлись прислужники ложного бога. Я знаю, ты хочешь справедливости. Ты хочешь, чтобы они понесли наказание. Ты хочешь мести, – вкрадчивый девичий голос обволакивал и завлекал.

Его хотелось слушать бесконечно. Ему хотелось верить.

– Ты отомстишь, мой милый Вариэль, но не сейчас. Тебе понадобятся силы. Чтобы одолеть чудовище, которое создали слуги Скорбящего, тебе нужно стать сильнее. Завтра на площадь придёт изгнанник, на которого тоже ведёт охоту эклессия. Присмотрись к его рукам. Ты поймёшь, что это именно он. С ним будет его спутница. Будь на площади, Вариэль, ибо только кустосы знают, как уничтожить то, что порождено Умбриумом, – голос затих, и мальчик провалился в тревожное, полное кошмаров забытье.

***

– Всегда любил электи. Они такие смирные, будто знают, что с ними будет дальше.

Лик вынырнул из омута воспоминаний. Тираль усадил девочку на колени и бесцеремонно лапал. Электи не сопротивлялась, лишь старалась не смотреть на толстого, раскрасневшегося от желания, лорда, но Лик видел, что в бесцветных глазах малышки затаилась глубокая печаль.

– Ну ладно, Децимиус, давай чашу и начинай исповедь, а то мне уже неймётся.

У тебя когда-нибудь было с электи? Попробуй как-нибудь. Это нечто, – Тираль захрюкал в предвкушении. Приор взял со стола простую серебряную чашу и зачерпнул воду из бадьи.

– В чаше сей поровну греха и праведности, – начал Лик нараспев. Сначала он вылил часть воды на Тираля, затем на девочку. – Пусть грешник зачерпнёт из чаши этой праведность, а благая дщерь зачерпнёт из этой чаши вину грешника. Да очистится грешник от губительных помыслов, да примет и замкнёт в себе благая дщерь грех, – Децимиус сотворил двуперстие и отложил чашу.

 – А теперь, как того велит ритуал очищения, назови грехи свои, заблудшая душа.

– Ох, грешен я, ваше святейшество, грешен я, Скорбящий. Злоумышлял против людей своих, предал их доверие, – на миг Тираль перестал лапать девочку и поднял глаза к небу, которое скрывала полотняная крыша шатра. – Вступил в сговор преступный с еретиками, в Тебя не верующими, но всё это ради высшего блага паствы твоей.