Советы Богу

Наполированное белоснежное произведение отечественного автопрома обитало в теплом гараже и получало все радости техобслуживания не только по необходимости, но и в обязательном порядке в начале каждого летнего и зимнего сезона. В основном с этим был связан тот факт, что в дальних выездах, маршрут которых часто проходил по лесным, горным и снежным дорогам «Нива», вопреки стараниям производителя, ломалась крайне редко. А внедорожная подготовка автомобиля помогала с легкостью справляться с распутицей и неглубокими бродами по каменистому дну горных рек.

Поэтому можно уверенно заявить, что «Нива» являлась полноценным напарником Петра Валерьевича при сезонном отстреле дичи и ловле кижуча и гольца.

На краю массивного деревянного стола стояла большая кружка с горячим брусничным чаем. Сергей хоть и был приверженцем «кофейной секты», но домашний чай старшего друга и наставника очень уважал, тот сам собирал в лесу ягоды, листья и коренья, по-разному их смешивал, настаивал и заваривал.

Получалось очень вкусно, а в промозглое осеннее время еще и полезно. Они расположились в больших удобных креслах, каждый у своего края стола, на котором лежала красивая, ручной работы шахматная доска. Она выглядела как произведение искусства. Резные металлические фигуры было очень приятно держать в руках, ощущая их вес и значимость каждой для шахматных баталий. Сегодня мужчины разыгрывали классическую итальянскую партию, являющуюся одним из простых и базовых дебютов.

Мысли Сергея были заняты не только происходящим на доске. Пару часов назад после допроса под протокол был отпущен под «подписку о невыезде» его друг Максим. Следователь Валентина Пересветова не усмотрела причин для задержания, и важный свидетель не перешел в разряд подозреваемых. Максим отправился домой искать адвоката и надеется на благоразумие следственных органов. Потом звонила Саша, и ему было очень непросто сказать ей, что они не смогут сегодня увидеться.

Мысли устраивали карусель в его голове и мешали сосредоточиться на партии, он бездарно потерял уже две фигуры и понимал, что, скорее всего, исход поединка предрешен.

Свою лепту в отвлечение от игры вносили и пространные размышления вслух Петра Валерьевича, который не без доли стариковского брюзжания повествовал о проблемах родного края, иногда сужая масштабы до своей улицы. Это был больше монолог, чем беседа за партией в шахматы.