Бесконечность

Готовность к преображению

О, мастер, раскрась эту скучную дерму,

формовку округлостей, гладей, углов,

набей мне животных на чистенькой ферме,

портреты на поры альбомных листов,

впиши поэтизмы в одежду сухую,

вонзи разноцветность в невинный рельеф,

вдави красоту в красоту молодую,

чтоб стал ещё краше, брутальней, как лев;

твори ремесло на свободных полотнах,

укрась пресвященность покрова писца,

внеси семь сюжетов, работая плотно,

одень мою бежевость кистью творца,

вживи в мои блёклые сетки картинки,

врисуй в меня лучшее чувство – любовь!

Бери уже краски, эскизы, машинку,

ведь я к процедуре, тушёвке готов!

Сострадание или логика

По мусоркам шастают стаи собак,

везде ковыряются, ищут обеды,

обнюхав прохожих и вспененный бак,

рычат и грызут за штаны и пакеты,

всё чаще без бирок на грязных ушах

блуждают по улицам, за гаражами,

пугают славян, что обходят, дрожат,

страшат матерей, что идут с малышами.

Потомки волков средь полудня, во тьме

отчаянно лают, скулят и грызутся,

разбойными стаями бродят везде,

плодятся и к людям так бешено рвутся.

Старухи их кормят, как бесы чертей.

Зверьё – и друзья, и враги человека.

Другие мечтают раздать акт смертей

бродягам среди двадцать первого века.

Арену Ананяну

Черепки – 73

Интимность Адама над Евой, как самоинцест.

Бывали убийцы, изменники в деле.

Иисус от грехов всех спасал, выбрав крест.

В аду никого? Прощены и в Эдеме?

***

Тираж людской бракован изначально.

Глупцы, капризные, с преступнейшим умом,

грешны, чудны, коварны, безобразны

и озабочены телесно, с алчущим нутром.

***

Война ведь не только кладёт наповал,

крушит, надрезает, гремит, ненавидит,

осколки вживляет в филе и овал,

порой, как меня, навсегда инвалидит.

***

Я – франт, путешественник и Казанова,

порхаю крылато от стен до стены,

от женщины к женщине снова и снова,

поэтому нет ни детей, ни семьи…

***

Помпезные оды вождю – анилингус

при свете, во мраке, прилюдно, в тенях.

Поклонники эти повсюду, как вирус.