Бесконечность

И гостья вдруг стала хозяйничать робко

под рамой софитов и ламп золотых,

у листьев паласных, разложенных стопок,

ища возжеланный узор средь иных.

Вмиг крышечки-скобки бровей распрямились,

улыбка вселилась, стал разум светлей.

И барышня эта слегка полюбилась,

и ход мой направился к ищущей ней…

Наталии Воронцовой

В далёком, нецивилизованном веке

Веселье и детские вскрики ребят,

растяжки на школьных, потрёпанных стенах,

арендные вывески, низкий детсад,

на ценниках длинные, ложные цены,

дрянные карманы простых работяг,

жиры обнаглевших блюстителей власти,

придуманный, вбитый в сознания враг,

экранная дурь и народные масти,

немытые улицы, рваный асфальт,

бесцельность свободы и рухлядь хрущёвок,

бродячие псы и старинный базальт,

края продавцов и трибунных речёвок,

согласье с вождём и рублём из казны,

солдатская удаль, смешки патриотов,

цветенье моей тридцать пятой весны

на фоне летящих на бой самолётов…

В осадном кольце за равниной

В осадном кольце за равниной,

под пышностью свежих стогов,

в песочно-еловой долине

мы терпим метанья врагов.

Стреляют, бомбят хаотично,

крушат этот лес наугад,

копают совсем неприлично,

как будто хотят вырыть клад;

корчуют кусты и деревья,

кромсают тела и Эдем,

ломают места и предместья,

наносят увечья всем-всем

и рвут там, где юно и тонко,

и роют в болоте, средь суш.

Пока ж достают потихоньку

жемчужины воинских душ…

Балкон-голубятня

Среди застеклённых советских "теплиц",

окрашенных рам и завешанных окон,

кирпичного дома, где старости лиц,

одно только место – раздетость балкона.

Он, как голубятня напротив меня,

открытая горсть для кормленья пернатых,

бетонно-стальное гнездовье в тенях,

помойный контейнер средь улиц и сада.

Хозяин их кормит, но людям в ущерб.

Перила увенчаны сизою стаей.