Курганник

– Ты чего, Зот?

Елизавета поставила таз с посудой рядом с мойкой и, скрестив руки на груди, осмотрела Виктора с головы до ног.

Кузнец подошел к другу, взъерошил волосы на голове, словно проверяя на вшивость.

– Руки в карманы совала? – строго спросил Зотов.

– Н-нет… То есть да, но…

– Выворачивай!

Виктор достал сигареты, зажигалку.

– Ага! – Макар выхватил из его рук пачку, высыпал содержимое на стол, довольно хмыкнул: – Чисто.

Вывернутыми карманами он тоже остался доволен.

Виктор стоял на пороге дома с поднятыми руками, чувствуя себя на допросе в милиции.

– Задний карман, – признался он. – Она засовывала туда руку, – и покраснел от упоминания столь интимной подробности.

Макар осторожно извлек из кармана колечко темных волос и сунул Виктору под нос.

– Вот тебе сюрприз, – саркастически произнес Зотов.

– Чего это?

– Прядь дамы сердца, сэр Ланселот. Раздевайся, – велел он приказным тоном, зажигая горелку газовой печи. Виктор никогда не видел, чтобы волосы горели зеленым ядовитым пламенем.

– Что, блин, творится? Зот, ты, часом, не двинулся рассудком?

– Нет, но у тебя есть такая возможность.

– В смысле?

– Потом. Все потом.

Лиза достала из старого буфета водочную бутылку с винтом и налила полный стакан:

– Выпейте, Витя.

Ковалев поморщился:

– Нет. За один раз мне столько не потянуть. К тому же я и так хорошо выпил.

– Это не водка, брат. – Макар положил руку на его плечо. – Это лекарство.

– А я болен? – удивился гость.

– Сойдешь с ума, – обыденным тоном ответил Зот.

Ковалев пригубил – обычная вода.

– Пей-пей. До дна.

Виктор опорожнил стакан.

– Хорошая водичка. – Он причмокнул губами. – Теперь-то штаны можно надеть?

– Валяй. Больше сюрпризов нет.

– Чего-то я ничего не понимаю. – Ковалев застегнул брюки и накинул рубашку.

– Скоро поймешь. Айда во двор.

Ковалев взял со стола сигарету и зажигалку, последовал за другом.

На дворе совсем стемнело. Виктор затянулся, выпустил дым к небу, украшенному звездной россыпью августа.

– Хорошо, – вздохнул он. – Так от чего меня лечили? И за…

Ковалев кашлянул. Тошнота неожиданно подступила к горлу.

– Ага, блин! – прошипел сквозь зубы Макар. – Вот зараза.

Ковалева трясло и давило, слезы текли по лицу, жгло носоглотку, а поток не кончался. Когда же все прошло, он почувствовал тонкие нити, свисающие из горла.

– Терпение, брат, терпение. – Зотов потянул за них.