Битум

Наверно, лучший метод -

принять на свалке мор…

Карантин

Покрасив крошки чёрным,

я ем, хрустя, икру,

читаю книги мёртвых,

забыв живых игру,

борюсь с животной ленью

прогулкой до дверей,

как кошка, мчусь за тенью,

учусь речам зверей,

почти забыв людские.

Ах, заперт мой острог!

И вижу ясно Змия,

что манит за порог.

Питаю злость бездельем.

И вместо пяльцев лом.

Стекло и стены кельи

в мечтах тараню лбом.

И вянут крылья. Душно.

Ведь нужен я пыльце!

Без песен миру скучно.

Я – шарик в бубенце.

Душа без чувств и пищи,

и свежих нот, питья.

То – испытанье нищим,

рок, казнь, епитимья?

Жую запас от дури,

уж псом рыча на мир,

пою, как чайка, туры.

Испив густой чифир,

курнув, гляжу туземно

во тьму-глазурь, сырок.

Тяну, почти тюремный,

квартирный долгий срок…

Пирамидка

Судьба – цветная пирамидка:

центральный шест, земельный низ,

широкой первою накидкой

из бессознанья белый диск.

Желтеет дальше мило детство,

вверх юность розово цветёт,

а зелень – молодость в эстетстве,

синеет взрослость. Высь растёт.

На столбик следующим слоем

ложится старость серо, вкривь.

Великий фатум и надстрои.

Порой нанизан цвет иль три…

Спаялись радужные вспышки

из лет, событий, бед и проб.

Венчает стела чёрной крышкой,

под коей малый красный гроб…

Пропойца

Пивною пробкою медаль

за мысли, крупные испитья,

за то, что дальше всех блевал,

за бой кулачный, тел избитья,

измены, крики, грязный гул…

Ты похмелялся, отняв соску!

Пропиты в зиму свечка, стул,

ребёнка плед, жены расчёска.

Бутылок гул, как гор парад.

Вино с обеда до обеда.

А у других пучок наград

за книги, песни и победы.

Твои ж в мешок, снести в утиль.

И нет истории сей хуже.

Как будто вовсе ты не жил,

топился в красках, умер в луже…

Космический мастер

Иглой меж пуговиц цветастых,

вдоль пашни ткани путь ведёт,

цепляет звёзды неопасно -

Господь рубашку тихо шьёт.

И блёстки холодно сияют.

Покрой изящен, статен рост.