Битум

Желающий покоя

Дайте, китайцы, покоя,

люди народностей, рас!

Я в мавзолейском покрое

вволю наслушался вас,

вздохов, речей бестолковых.

Взгляды век чешут стекло,

что аж зудят небелково

глаз позакрытых окно.

Будто в окованном трансе,

смирно, без чувства лежу,

но вот внутри так опасно

нервы искрят, и молчу.

Как муравьи над добычей,

стая шакалов, волков,

и вереницею птичьей -

долг и обычай веков!

Коль и схоронят с отпевкой,

тело изведает мреть,

черви, кроты и медведки,

знаю, придут посмотреть…

Sondercommando

Горит чурак телесный,

доел костёр губу,

шкворча тяжеловесно,

летя дымком в трубу.

Коптят носилки, стенки

чуть бледные дрова.

В четыре пересменки

вершат рабы дела

в угоду чёрту, бесам.

Творятся пал и мор.

Печными углем, лесом

стал шапочник, актёр

и жёны их – штакеты.

Дым хлопьями из труб.

И даже щепки-дети

в пылающем жару.

От пламени и крови

краснеет дверь, кирпич.

В весельи адском брови

заказчиков, чей спич

ехидно, зло сверкает

клыками в свете, тьме.

Вертеп злой не сникает.

Гарь, акты, как во сне,

по воле слов, декретов.

Я – раб, что должен жечь.

И коль дотлеют эти,

то мной заполнят печь…

Черепки – 3

Монеты, скоплённые детством

от сдачи бутылочных тар,

вмиг отняты были посредством

родивших.

Бьют слёзы и жар.

***

За общим столом тишина

как форма семейного счастья?

Нет, то – безразличья волна

и первозначенье ненастий.

***

Гляжу на улицу, не видя счастья дома,

и собираю блик улыбок, краски в ларь.

И век живёт внутри эмоций кома.

Но за окном всё те же мусор, хмарь.

***

Сорок три позы меж дней

влажно и жарко балуют…

Но лишь одна всех важней,

где тебя просто целую…

***

– Давленье сто сорок на сто

и мутность в седой голове…

– Идёшь ты к обеду, иль что?

Купить одну лампочку, две?

***

Высоковольтный провод

зубами, крик дитят.

Курю, пивной бью рокот

с другими.