Перемена погоды

На ней отпечатки великих событий,

побед, достижений народов, вождя,

таблицы из тонн, кубометров добытых,

прогнозы прибытий ветров и дождя,

награды и списки, статьи и портреты,

пейзажи строительств, селений и нив

того живописного, щедрого лета,

когда я был счастлив и лёгок, красив!

Тогда причащались божественной кровью

учителя наций, сломивших нацизм;

мы алые флаги несли своевольно,

хваля волю старца и наш большевизм.

Бессменный герой и почтеннейший старец

вселял в нас надежды и силы, и мощь.

Господним перстом был железный тот палец,

что строил и гнал неприятеля прочь!

На жёлтой бумаге цитаты и слава

страны, что на картах и глобусе нет,

но есть в моём сердце больном, величавом,

какое хранит её маковый цвет!

Окно, как икона в облезшем окладе,

пред коей всё нищенство, старость, парша.

А я из постели промятой, прохладной

гляжу на неё, еле веки держа…

Сроки службы посуды

С годами из нас испаряются силы,

паруя на чёрной, бетонной плите,

ссыхаются жидкости, мысли и жилы,

продукт приближая к известной беде.

Уходят в былое событья, оценки.

Когда ж потребительский срок отслужил,

вся память, как накипь, вживляется в стенки,

а после посуду относят в утиль…

Вся жизнь исчезает с дымящею влагой

из чашки, кастрюли, ковша, казана,

и с этим промокшим, белеющим флагом

идём до обрыва и вечного сна.

Там общая свалка из старой посуды

и выцветших чанов, сосудов иных:

сгоревших, помятых, отбитых и скудных,

в износах, жирах и нагарах вины.

Но выполнен долг, назначение вещи,

хоть стала похожа на гильзу и хлам.

Железные кучи и ржавые плеши

как памятник бывшим делам и годам…

Ветошь

Предсмертные маски из мятого воска

в песчинках морщинок и бледного мха,

без живости, гладкости, прежнего лоска,

несущие тяжесть – свои потроха.

Сухие портреты в потрещинках сеток,

в лохматых навесах, плешинах, слюнях,

в разъездах и спайках морщинистых клеток,

в отрёпках, сединах, тоске, полуснах.

Анфасы в густой, измельчённой извёстке,

во въевшейся ряби, творожном мелу,

что в бежевой краске от солнечных горсток

и в хмурости, серо-поникшем пылу.