Жёлтый саквояж

Мне всё равно, потому как сейчас ты мой… Мой…

Девушка всё сильнее прижималась к Остапу, и он сначала отстранился, а потом, потеряв голову, стал исступлённо целовать её шею и оголившиеся плечи…

Давно уже наступила глухая ночь, в комнате повисла серебристая полутьма, а сон так и не брал их. Смотрел в потолок Остап, закинув одну руку за голову, а второй крепко обнимая девушку. Тихонько лежала рядом с ним Рива и, выложив свои пышные волосы ему на грудь, нежно ласкала лицо юноши. А вокруг царила тишина, и время для них остановилось…

– Якось-то воно так дивно… – негромко сказал Остап.

 – Вроде кажется никого, кроме нас, нет… Только ты и я… А ты така жинка, така…

– Горячая? – подняла голову Рива.

– Нет, сладкая, – прижал её к себе Остап.

– А ты для меня найкращий. – Внезапно Рива сама поцеловала Остапа и страстно прошептала ему в самое ухо: – Любый, а ты бы мог жениться на мне?

– Взять замуж?.. – Остап начал задумчиво перебирать девичьи волосы.

 – Тебе как, сказать правду?

– Только правду… – вздохнула Рива.

– Если честно… Ещё вчера я сказал бы тебе нет… А сейчас… – Остап помолчал и закончил: – Сейчас я не знаю…

– Спасибо… Спасибо тебе, – жарко, словно решившись на что-то, заговорила Рива и вдруг предложила: – А давай мы с тобой в Америку уедем… Сбежим отсюда.

– В Америку? – усмехнулся Остап. – Хоть завтра… Возьмём билеты, сядем в вагон и – ту-ту-у-у-у…

– Да подожди ты. Какое ещё ту-ту… – Рива шутя шлёпнула Остапа по груди.

 – Я взаправду. Мы с дядей уехать хотим. Он говорит, тут жить нельзя…

– Ну. Если взаправду… – Остап задумался. – Америка, это я сгоден[76 - Согласен.], неплохо. Только ты, дивчина, если кохаешь меня, зрозумить должна. Я тут народился, тут моя земля, а не в Америке. И не могу я никуда пойти. Кинуть её оцим…[77 - Оцим – этим.] А, да что говорить! Ты ничего такого не думай. Я зараз вроде раздвоенный. Щось таке меня и до тебе тянет.

Ты зрозумий…[78 - Пойми.]

– Я розумию… Я розумию… Так, Америка, то моя мечта… А ты… Ты мой… Сейчас мой, – потянулась к нему Рива, и всё снова поглотил бесконечный поток ласк, которые может дать только влюблённая женщина…

* * *

Рива, держа во вздрагивающих пальцах листок бумаги с написанными вразброс буквами, время от времени всхлипывала и судорожно сжимала рукой ворот ночной сорочки. На бумажке было крупно написано: «Спасибо».