Жёлтый саквояж

Из плохо прикрытого окна тянуло утренним холодком, а дальше, за стеклом, на скошенной крыше пристройки, по которой явно ещё затемно ушёл Остап, был хорошо заметен след от подошвы ботинка.

Всхлипнув последний раз, девушка тщательно вытерла глаза, оделась и спустилась вниз, в зал. Несмотря на столь ранний час, дядя уже был за шинквасом. Задумчиво перетирая стаканы, он посмотрел на племянницу и негромко спросил:

– Он ушёл?..

Выходит, дядя знал, что Остап ночевал в их доме, и, заметно порозовев, Рива потупилась.

– Ну, не надо так краснеть… – Дядя поставил сверкающий чистотой стакан на шинквас. – Старый Шамес всё понимает. Я знал, что ты его спрятала, и решил, пусть так будет, пусть у моей девочки останутся лучшие воспоминания…

– Почему воспоминания? – вскинула голову Рива. – Я знаю, он любит меня, и, может быть, мы поженимся…

– Э-хе-хе, – горестно вздохнул Шамес. – Пойми, у него свой путь. А у нас с тобой свой…

– Но почему? – загорячилась Рива.

 – Сейчас же всё по-другому. Вон, все говорят, что бывшая горничная, служившая у Тышкевичей, вышла замуж за красного офицера!

– Нет, я, конечно, понимаю, – Шамес горестно покачал головой. – У пани Тышкевич была вышколенная прислуга, и она не держала за горничную абы что, но всё-таки…

– Что всё-таки? – вскинулась Рива.

– А то, – сердито фыркнул Шамес. – Само собой, эту горничную можно даже любить, как женщину, но если такое происходит, то это значит, что всё снова валится в тартарары…

– Но я же и Остап это же другое, – убеждённо начала было Рива и вдруг осеклась.

– Вот именно, совсем другое, – продолжил за неё Шамес. – Ты, деточка, забыла, ведь за твоим красавцем гонится НКВД, а это, я скажу тебе…

Понимая, что дядя полностью прав, Рива сникла, опустилась на стул и тихо спросила:

– А мне что делать, дядя?..

– Нам, деточка, нам, – поправил её Шамес. – Я тебе уже не раз говорил и повторю ещё раз: нам надо уезжать…

– Куда?.

. В Америку?.. Купить билет, сесть на поезд и ту-ту поехали, так?..

Сама не заметив, Рива с насмешкой повторила недавние слова Остапа и безнадёжно махнула рукой. Однако, к её удивлению, дядя внезапно оживился и уверенно заговорил:

– Ты считаешь, что твой дядька совсем дурной? Так, мне известно, да кое-кто из наших и впрямь подурели: и тот мишигене[79 - Придурок.