Полина

Елене Тукаловой

Повествование

О Вас повествуя, Вас хочется трогать,

чтоб новые силы и чувства вбирать,

и чтобы меняться энергией Бога,

чтоб ласку и тёплость поэта втирать.

О Вас говоря каждой литерой, строчкой,

желаю то в шёпот, то в рупор твердить,

то вовсе охота у тёпленьких мочек

о чём-то некнижном в пылу говорить.

О Вас вспоминая, внося на бумагу,

охота создать вековечнейший хит,

и с этим уставом лечь даже на плаху,

но не откреститься от слов, не забыть.

О Вас лишь мечтая и вдумчиво мысля,

сижу и лежу, и блуждаю впьяну.

Но всё же охота отринуть все числа,

и видеть всегда Вас с собой, наяву!

Елене Тукаловой

Язычница

Распущенных кос золотое руно,

ржаное раздолье вдоль юного склона,

развесье, какое пшенице равно,

достойны почтенья, стихов и поклона.

Крестьянская стать золотистых тонов,

что тронуты солнцем и ветром в полудне,

осыпаны пудрой загарных цветов.

Пред мною славянка с кулоном нагрудным.

Девица средь житницы, трав луговых,

трудов полевых и озёрной постирки,

и мельниц скрипящих, больших, ветряных,

как будто исконная их властелинка.

За ней наблюдаю в засаде, в лесу,

и злоба, нажива к местам остывает,

в какие грабёж и погибель несу,

хотя говорят, мне Господь помогает.

Я вдруг забываю приказы, фольклор,

свой орден ливонский и прочую ересь…

Она – суть природы с языческих пор,

а я перед ней – просветлившийся немец.

Маленькая

Забавная девушка ростом с машину,

что смотрит задорно и смело на мир,

в меня, что повыше на четверть аршина,

как будто я – Бог, вожделенный кумир.

Удобная форма в классических позах,

к какой тяготею, смотря свысока,

к какой направляю энергии, грёзы,

какая игрива, умна, нестрога.

В ней нет и намёка на пудру и краски,

усталость, старение, ношу и грусть.

Меня оживляют чудесные глазки!

Она, как цветущий и пахнущий куст!

Она самостийна, цветна и текуча,

и так равноценна воде и огню,

мудра, рукодельна, жива и везуча.

Её по-мужски и по-детски люблю!

С ней так упоённо, всевольно и ясно!

Порою немножко властит надо мной.