Город Баранов. Криминальный роман

» Видать, и этого старого фигляра тронули поэтические откровения севастопольской девочки:

Бродит что-то непонятное,

Чуть разгульное во мне –

Дали-шири необъятные

Часто вижу я во сне.

Часто снятся ветры буйные

И кочевника стрела,

Реки звонко-чистоструйные,

В вышине полёт орла.

И над степями ковыльными

Золотым щитом луна,

И объятья чьи-то сильные,

Кубки пенного вина,

Кони лёгкие, горячие

Часто-часто снятся мне.

Оттого-то, верно, плачу я

И смеюсь порой во сне.

Сейчас, уже, можно сказать, итожа жизнь, я более всего не перестаю удивляться двум вещам в своей Судьбе: во-первых, когда меня не любят, то есть когда вдруг не отвечает мне взаимностью красавица, которая понравилась мне; и, во-вторых, ещё более поражался я и изумлялся, когда в меня влюблялись – каждая девушка или женщина, ответившая на мои чувства, ставила меня в тупик.

Ну, за что, за что можно любить такого обормота, как я?..

Воистину, мир Божий полон чудес, и сердце женское – одна из самых изумительных тайн на свете.

Немудрено, что я заговорил так поэтически и пылко: любовь Лены ошеломила меня, окрылила, вознесла в поднебесные выси. Мы начали, как принято говорить, встречаться: гуляли после работы по уставшему от жары и многолюдья Севастополю, ели мороженое и выпивали иногда по бокалу шампанского в павильоне на Большой Морской, выходили по Приморскому бульвару к Графской пристани, любовались бухтой, памятником затопленным кораблям, сторожевой башней вдали… Ничего нет томительно красивее моря на закате дня! А по выходным мы ездили купаться в Херсонес или на пляж Солнечный, искали там местечко поуединённее и не могли насмотреться друг на друга и наговориться.

Загорелое юное тело Лены, едва прикрытое голубым купальником, тревожило-волновало мой взгляд, но я и мысли не допускал, чтобы прикоснуться к нему даже случайно.

Буквально уже на второй день, когда я проводил Лену до дому, она пригласила меня зайти, познакомиться с родителями. Я, понятно, сразу испугался, даже руками замахал – знакомство с предками моих подруг никогда не входило в мои планы.

Но Лена серьёзно и убедительно обосновала:

– Папа с мамой волнуются, когда я прихожу поздно, а когда они узнают тебя – волноваться перестанут.

Ну – что тут возразишь?..

В этот вечер, правда, я не смог перешагнуть себя и порог Лениной квартиры, но на следующий день, приготовившись морально и внешне, в белой рубашке, с розами в потной руке, предстал перед очами её родителей.