Криминал-шоу. Повести

Владислав Евгеньевич повеселел, засуетился.

– Быстренько, бабоньки, быстренько! Время не ждёт. Ну-ка, опля!

Он помог Гале Лукошко затащить коляску, сумку. Все устроились, расселись. Савелов обежал микроавтобус, взгромоздился за руль, дал двигателю питание, поправил бодро очки.

– Ну, с Богом!

В это обеденное пустынное время машины на московской трассе встречались редко. Савелов, выбравшись из города, поддал газу. Сейчас прокрутят пятьдесят кэмэ, свернут на свой родной просёлок, а там до Глазково всего-то восемь вёрст.

По обе стороны дороги сплошными зелёными стенами с белыми столбиками берёз тянулись дремучие лесополосы. Время от времени, на перекрёстках, они обрывались широкими проломами, и тогда в просвет далеко были видны сочные ворсистые ковры овсов, свёклы, молодой кукурузы. Жизнь бурно цвела в красках обильного лета. В салоне «рафика» при открытых окнах приятно провевало, наносило запахом зеленей. Хорошо, покойно – самый отдых, когда хлопоты позади и ты в дороге.

– Зинаида Григорьевна, – на миг обернулся Савелов, – вы уж меня простите, но, честное слово, не могу я сегодня вас проводить.

– Куда? – искренне удивилась главбух.

– Как куда? На заслуженный отдых, конечно. Ведь у вас девятого, в воскресенье, юбилей? Ну вот мы и решили сегодня устроить торжественные проводы на пенсию – понедельник-то день тяжёлый. Так что – готовьтесь. Я уже с парторгом всё обговорил. А у меня, сами понимаете, свой сегодня юбилей. Брат из Москвы приехал, сына из Воронежа ждём… Вы уж простите!

– Да что вы, что вы, – замахала сухой коричневой ладошкой Зинаида Григорьевна.

 – Я вообще не хочу никаких торжеств. Что вы!

– Нет, нет, Зинаидочка Григорьевна, миленькая! – всполошилась Тамара. – Тридцать пять лет на одном месте… Это же раз в жизни бывает – как свадьба!

– Ну, свадьба и не одна может быть, – хохотнул Савелов. – Я вон дважды на собственных свадьбах гулял.

– То вы, Владислав Евгеньевич… А кстати, Владислав Евгеньевич, вы домой уйдёте, а нам с Зинаидой Григорьевной отдуваться, да? Ведь дали только половину – всего сто четыре тыщи.

Да и гляньте, в каком виде: одни сотенные и полусотенные – что я с ними буду делать, как делить?

Тамара вжикнула молнией клеёнчатой хозяйственной сумки и показала всем содержимое – толстые пачки 50- и 100-рублёвых купюр.

– Пожалуйста! Только-толечко четыре тыщи дали десятками. Ну как я зарплату буду выдавать? И кому? На всех не хватит.