Осада. Повести и рассказы

Надежда, измызгана, растоптана, испоганена, а дочка не родившаяся, ещё только ожидаемая, убита, уничтожена – за просто так, за здорово живёшь.

Эх, надо было сразу решиться, не ходить, не унижаться перед жирными разъевшимися кабанами, перед их лизоблюдами.

В прокуратуре приторный, слащавый господинчик, прикладывая руки к груди, убеждал его:

– Поверьте, Борис… э… Сергеевич, и вы, и ваша супруга – вы глубоко ошибаетесь: не мог сын Евгения Петровича в этом участвовать. Вы же отлично знаете, милиция тщательно проверила: у него – неопровержимое алиби.

Его вообще в тот день в городе не было. А настоящих преступников обязательно найдём. Потерпите.

Борис судорожно усмехнулся.

– Уж третий месяц ищете…

– Ну что ж, ну что ж, не всё сразу. Дело сложное.

– А я вам повторяю: жена подонка этого сразу узнала, как увидела. Она их всех троих в лицо запомнила. Это был он – точно.

– Ну, дорогой мой Борис Сергеевич, сказать всё можно, согласитесь. Вот найдётся, допустим, человек, который скажет: «Я точно видел, как Борис Сергеевич изнасиловал женщину».

А?

– Ага. Собственную жену.

– Ну что ж, ну что ж, бывают и такие случаи – мужья жён собственных насилуют…

Борис побледнел, приподнялся.

– Вы что это говорите? Вы что, издеваетесь?

Он рванул ворот рубашки, задохнулся.

– Ну что вы, что вы! – вскочил прилизанный, плеснул в стакан воды. – Что вы! Простите уж – сами этот разговор завели. Успокойтесь…

Скотина!

 * * *

В вестибюле казённого здания-дворца у входа – стол, за столом – милиционер.

Мент стоял насмерть, как перед бандой рецидивистов: низ-з-зя-а-а! Не положено! Не приёмный день! Борис, устав пререкаться со сторожевым псом в погонах, взял себя в руки, сел на второй стул у стены, жёстко предупредил:

– Пока он меня не примет – я отсюда не уйду.

Старшина соображал минут десять, пыхтел, сопел, но всё же взялся за телефон, прикрывая трубку ладонью, подобострастно доложил:

– …да, да, требует… Что? Слушаюсь!

Пристроил трубку на рычаг, брюзгливо процедил:

– Сейчас выйдут к вам, ждите.

Вскоре на лестницу вывернулся сверху пухленький лысоватый чиновник, сбежал вниз.

– Это вы? Евгений Петрович очень заняты. Они не могут вас принять. Да и часы сейчас, и день сегодня не приёмные.

– Я не уйду, пока не поговорю с ним. Мне надо всего минут пять, – решительно отчеканил Борис.

Чиновник попытался было что-то вякнуть, Борис твёрдо перебил:

– Повторяю, мне срочно нужно поговорить с ним по важному для него делу.