Супервратарь и другие фантастические истории

И кот рыжий, и жена… Похудела-то как! Бледная… Уж у меня-то по сравнению с её – работа не работа, а рай… Надо её вытаскивать в выходные из дома, совсем света Божьего не видит…

– Валь, – окликаю я размягчённым, как сливочное масло, голосом, – я слышал сегодня по радио: в воскресенье в главном соборе архиепископ будет мэра нашего напутствовать. Пойдём?

– Ой! – вспыхивает жена. – Правда? Пошли, конечно. В церкви с осени, поди, не были, да и с мэром интересно как там будет.

– А завтра, – великодушно продолжаю я, – с утра вместе уборочку провернём, да и на Набережную гулять и в картинную галерею заглянем, где-нибудь кофе с пирожными налопаемся… А?

Валентина – в трансе.

Выходные – как красные дни. Раньше от них лишь головная боль оставалась и бульканье-кипение в душе от бесконечных скандалов, скандальчиков и ссор. А в этот раз отдыхаем вкусно, всласть. Гуляем по солнечным лужам, смотрим наивное японское кино про оживших динозавров, рассматриваем выставку нашенских доморощенных Брюлловых и Малевичей.

В воскресенье любуемся в храме на опереточно-кукольный обряд благословления владыкой вновь избранного мэра города на царство. Заскакиваем мы и на вокзал, покупаем мне билет в Москву. Валя выделяет денег аж на купе – страшенная просто-напросто сумма. А уже дома отсчитывает мне в дорогу еще и пухлую пачечку ассигнаций.

– Мало ли, – говорит, – чего…

Эти две ночи мы спим вместе. Даже – не спим… Почти не спим. Словно вернулся вдруг и нежданно наш горячий медовый месяц.

– Андрюша, – шепчет робко и счастливо Валя, закопавшись мне под мышку, – а я уж думала: нашей семьи больше нет… Будь всегда таким, а!..

Жаркий детский лепет жены переворачивает во мне сердце. Больно.

Больно и страшно.

7

Поезд прикатывает в столицу раным-ранёхонько.

Однако ж киоскер в будочке-аквариуме «Роспечати» на вокзале уже возюкается, раскладывает-выставляет свой пёстрый товар. На самое видное место – «Мистер Икс», «Эротика», «Эрос», «Акт» и прочая аляповатая похабная порнуха.

В глубине киоска, на задней стенке, находят свое место и нормальные газеты-журналы. Среди них – свежая «Москва».

– Дайте! – вскрикиваю я, стукнув нетерпеливо в стекло. – Дайте «Москву» – поезд отходит. Без сдачи!

Мордатый порноторгаш кривит недовольно-угрожающую мину, но, узрев пятитысячную купюру-простыню в моей руке, благосклонно приоткрывает створку и выкидывает журнал.