А леший его знает!

Тяга к сплетням практически у всех бескровных полуночников была в крови, ибо страсть ко всяческим слухам-растрезвонам, толкам-перетолкам, да судам-пересудам, они впитали в себя с молоком телячьей матери, то бишь с любимым ими коровьим молочком.

Среди собравшихся нелюдей Бульгун заприметил и Нимфею, которую оперативно оповестила одна из кикимор, та, которая самая молодая, прежде уже сбегавшая с докладом к Стопарю.

Нимфея, в отличие от своей матушки, узнав о похищении оной, не стала как последняя в прошлый раз, впадать в длительный обморок, а примчалась на всех парах к отчему болоту и стала хлопотать вокруг хворого папаши.

Прибытие на болото Поставца лесные полуночники восприняли как знак того, что похищении Омелии – событие крайне неординарное и сугубо государственно важное. Зеваки и ротозеи приготовились приобщиться к делу государственной важности, однако все пошло не так, как они ожидали.

Дабы сузить круг посвященных в тайну великую сию до минимума, теремной Поставец, на правах официального главы тайного народца, распорядился временно покинуть болото и прилегающие территории в радиусе версты всех, включая обитавших здесь кикимор, за исключением узкого круга избранных.

В узкий же круг вошли сам теремной, леший Бульгун, болотница Нимфея, атаман злыдней Стопарь, водяной Тритоха (надо сказать, довольный до чертиков, оказанной честью), жена водяного Ундина и, собственно, главный свидетель и потерпевший, болотник Зыбун. Распорядитель Копуша, в виду его не особой нужности при мозговом штурме, был направлен на указанный периметр контролировать подходы к месту собрания и пресечения попыток несанкционированного приближения других любопытных нелюдей.

Удостоверившись, что все лишние глаза, уши и длинные языки удалились на указанное расстояние, Поставец без объявления совещания открытым, обратился к Зыбуну.

– Ну-с, поведай мне старый друг, как это ты профукал бедную Омелию?

Теремной был рассержен на Зыбуна и, шагая к болоту, предвкушал как сейчас пропесочит того, устроит моральную взбучку и задаст психологическую головомойку.

Увидев же в каком угнетенном состоянии находится болотный, к тому же ещё и здорово побитый, вся злость на него у Поставца мигом улетучилась. Остался только небольшой осадок досады.

– Как-то так, – вздохнул Зыбун и непроизвольно сплел между собой несколько щупалец, что означало у болотных высшую степень печали и растерянности.