Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Куда она подевалась?

– Видимо, туда же, откуда и взялась, – в никуда. Потому что я ее больше не видел.

– Сдается мне, Беломикон изначально тусовался с нами. Как кудрявый ангелочек за плечом.

Лунослав поелозил, расправляя спиной шкуры. Его терзали совсем другие мысли. Например, о том, что ни в коем случае нельзя засыпать на животе. Зачем облегчать работу похотливой твари?

– Булат, как думаешь: кого Литавр выберет? У меня, к примеру, стать послабее, да и зубы кривоватые…

– Ну и где они кривоватые? Где? В заднице? Не ной.

Известно, кого он выберет. Добровольца. Вдобавок мой каменный лаз и спички не пропустит.

– Потому что яйца без меры жрешь и запором страдаешь!

Булат рассмеялся. Кинул рыбную косточку в беспокойного товарища. Тот отмахнулся.

– А если деревенские всё это сочинили? – продолжил страдать Лунослав. – Вдруг они – мужеложцы? Только ориентацию принять не могут, потому что это не по-мужски. Вот и придумали оправдание, а заодно и повод для встреч.

– Деревня геев? Да брось.

Они бы тогда поласковее друг с другом были. Ты заметил, как они за задницы хватались? Я такое только один раз видел. Как-то в бар заявился увалень. Килограммов под сто тридцать, не меньше. Залпом осушил литровую кружку пива, заел солидным куском баранины. Я чуть слюной не подавился. А потом винтовой табурет под ним – раз! – и испустил дух. Веса не выдержал. Короче, штырь пробил сиденье, и оно ухнуло вниз.

– Надо же. – Лунослава чрезвычайно взволновала судьба неизвестного жирдяя.

 – И что вышло?

– А то и вышло. Около двенадцати сантиметров хромированного металла организовали бедолаге колоноскопию. Видел бы ты его лицо.

– Господи… Господи-господи-господи! Хоть бы мое лицо такое не познало!..

– И не только оно, да? – Булат со смешком повернулся набок. Послышался глубокий вдох, сменившийся размеренным посапыванием.

Лунослав с завистью покосился на товарища. Вот же сурок непробиваемый! Уникальная особенность: вырубаться будто по щелчку пальцев.

Сам он решил не спать. Может, порезать палец и посыпать ранку солью? Только бы их затея сработала.

Уха и наливка кузнеца разгоняли по телу волны тепла, и вскоре Лунослав, подчинившись их колыбельной, тоже провалился в сон.

Гвидон стиснул рукоять кузнечного молота. Тараща до боли глаза, он вглядывался в оранжевые окна домика, где на ночь остановились странные ребята. Шумно дышал Нектарий. Казимир наматывал на руку хлыст.