Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Сам Булат то и дело проводил пальцами по свежевыбритому подбородку. Его волосы, вымытые и тщательно уложенные в кок Элвиса, вороньим крылом блестели в свете ламп дневного света. За окном давно стемнело.

Лунослав присел на край дивана, подальше от порванной обивки, и взял кружку. С опаской принюхался. Взял «неломаку» в форме треугольника, закинул в рот. Поморщился. Как это вообще есть? Словно окаменевший пенопласт, сбрызнутый ягодными духами.

– А есть что-нибудь посущественнее?

– Лапу не дам. – Булат тоже расположился на диване.

– Издеваешься? Твои лапы самовар от дерьма чистили.

– А еще – стригли чьи-то плохо промытые сальные патлы.

– А вот за это спасибо: окончательно аппетит испортил.

Они сделали по глотку. Говорить не хотелось. Горячий и духовитый чай, словно заботливый хозяин, раскладывал мысли по полочкам.

Заслышался собачий лай. Запыхавшийся. Обреченный.

Сотрудники бюро, недоумевая, переглянулись. Лай прокатился по коридорам, и в приемную влетел черный лабрадор.

– Матерь Божья, некроз! – ахнул Лунослав.

Морду пса покрывали оспины язв, похожие на следы, оставленные сигаретами. Больше всего досталось губам, деснам и языку. Некоторые язвы имели гангренозный черный цвет. На таких собрались капли крови, напоминавшие маленьких пиявок.

– Черт, приятель! Как же тебя угораздило? – Булат вскочил, чтобы набрать воды странному гостю.

Лунослав поднял руки, показывая, что ничего дурного не сделает, и оглядел собаку.

– Надо бы удалить увлажненные очаги и наложить атравматическую повязку. Ты, дружок, определенно контактировал с мертвой плотью.

Гендальф разразился надсадным лаем. Он не верил своей удаче. Загадочное благоухание исходило от этих двоих. Аромат книжных ворсинок витал вокруг кареглазого, а второго окутывал духмяный запах выпечки. А еще от них тянуло волшебными «неломаками».

Собачьи боги собственной персоной!

Несмотря на тупую боль, стягивающую мышцы, Гендальф запрыгал, призывая следовать за ним.

Булат вернулся с водой в красной миске и поставил перед псом. Тот с благодарностью погрузил в нее морду. С шумом захлюпал. Вода приятно холодила язвы. О луже вспоминать не хотелось.

Булат взглянул на ошейник:

– К нам сам Гендальф пожаловал. Да еще и Слюнявый.

– Только слюни при таком заражении давно пересохли.