Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Он задрожал. Правда, одной лишь головой.

Совершенно не думая о том, что его могут услышать, Гвидон заорал:

– Я тебя прибью, сука! Богом клянусь, прибью! Разорву голыми руками! Череп раскрошу! Не смей, сука! Даже не думай!

Крики, наполненные истерией, разнеслись по Юбилейной улице. Гулко отразились в колодце. Вспугнули дубоносов, дремавших на вишнях в саду. Но странное дело – ни одна собака не зашлась в лае. Даже страдавший от гипертонии Ситников, сторож телятника, располагавшегося в каких-то шестидесяти метрах к востоку от дома кузнеца, не подал признаков беспокойства.

Он всё так же безмятежно крутил ручку древней «Сонаты», радиоприемника советских времен, выискивая что-нибудь о погоде на завтра.

Крики кузнеца стали для внешнего мира привычным фоном – скрипом деревьев, высоковольтным гулом в проводах, стоном проседавших в осенней земле построек.

А потом зло проникло в мужчину.

Посыпались толчки. Неизвестный по-собачьи задышал. Обездвиженный кузнец принялся мотать головой, жуя и слюнявя бороду, периодически вскрикивая.

Ему казалось, будто он тужится, но никак не может облегчиться. На ум пришли все те жертвы изнасилований, о которых он когда-либо слышал или читал. Неужели все они испытывали одно и то же: почти сюрреалистичный ужас перед насильником, беспомощность и рабское унижение?

А еще была – Госпожа Боль.

Мелькнуло далекое, извращенное чувство наслаждения, точно последняя вспышка перегоравшей лампочки.

Наконец исчадие тьмы выдохнуло, задрожало. Поелозило, успокаивая себя.

И с влажным звуком покинуло кузнеца. Тот со слезами на глазах ощутил, что внутрь будто залили расплавленную резиновую перчатку – липкую и клейкую.

К уху прильнули чужие губы. Зашептали:

– Если не хочешь, чтобы назавтра всё повторилось, – расскажи о случившемся приятелям.

Неизвестная тварь спрыгнула с Гвидона. В тот же миг кузнец получил утраченный контроль над собственным телом. С ревом вскочил. Охнул. Понял, что мокрый не только зад, но и перед. От этого стало еще хуже.

В какой-то момент он и сам испытал оргазм и даже не заметил этого. Оставаясь в полусогнутом положении, огляделся.

Порождение нечеловеческого порядка сидело в открытом окне, ведущем в перешептывавшийся с ветром палисадник.

Литавром оказался карлик метрового роста. Пурпурный гноящийся глаз во лбу. Перепончатые крылья, разгонявшие по спальне тот самый кисловатый душок. Голое тельце, покрытое волосами маслянистого отлива. Остывающий бородавчатый пенис.