Замок Солнца

И я не жажду как Кенис стереть старое и создать новое, хотя его идея наказания мне очень близка… Но мы с ним оба знаем, что дело не в том, как всё это работает или существует вокруг нас. Дело в том, что, когда это произошло, когда окружающий нас мир дал трещину, мы не смирились, мы не приняли то, что растоптало нас. Мы решили пойти дальше. И мы пойдем дальше. Мы пойдем до конца.

Бог нас не оставит!..

Мой милый Кенис, как же ты исхудал и осунулся с момента нашей последней встречи. Я почти не узнала тебя.

Куда делся этот старый сумасбродный педант, протирающий каждый раз мышь салфеткой перед работой на компьютере и начинающий любую запись с нового листа, "оставляя мыслям пространство подышать"?

И даже мои скабрезные шутки, что тебе так нравились, об истинной природе салфеток, расположенных вокруг твоего рабочего места, больше не лезут в мою усталую голову. Год вдали друг от друга дался нам нелегко. Но у тебя, по крайней мере, был Иро.

Да и ему сейчас несладко.

Он меня пугает: он постоянно сидит рядом с ним; он его всегда находит, где бы он ни был. Он не ест и не пьет, словно ждет, когда это начнем делать мы. За этот год многое изменилось, но больше всего изменились мы сами.

Случившееся изменило бы любого…

Сейчас от последней грани безумия нас вместе и каждого по отдельности держит только любовь…

Всевышний поможет нам.

14 марта 2020 года. Суббота.

Я не могу без твоих шуток. Вчера был твой любимый день – день, когда и я, и Кенис, и даже Иро боялись попасться на один из твоих розыгрышей…

И я так боюсь разговаривать с тобой, обращаться к тебе напрямую.

Я боюсь, что я сойду с ума и что Кенис один со всем просто не справится. Но я всегда думаю о тебе – каждый час, каждый миг, поверь…

А с тобой, Кенис, мы уже сколько времени не были близки – ни как муж с женой, ни как два сердечных человека. Просто двое стареющих безумцев… Да это и не нужно, всё стало каким-то…»

Текст был странным.

Я вежливо положил запись на зеленый бархат стола, испытывая к чужим воспоминаниям необъяснимое уважение, подкрепленное, видимо, отсутствием своих собственных.

Если эта личность описывает Кениса как человека, начинающего излагать свои мысли каждый раз с нового листа, то первая найденная запись, скорее всего, была именно его, поскольку она начиналась с самого начала и на своем обороте ничего не имела.