Замок Солнца

И если, в свою очередь, отталкиваться уже от записи Кениса, где он указывал, что некая Лив объясняет чьи-то действия любовью, то прилипшая к ноге запись является, видимо, частью уже ее дневника.

Значит, желтый лист – это лист Кениса, белый лист – это лист Лив. Муж и жена… Интересное совпадение. Каковы были шансы, что мне нашлись бы записи именно двух супругов? Моя голова опять противно зазвенела, и я для себя быстро решил, что шансы для такой случайности были ничтожно малы.

Единственное, что я не совсем понимал, так это почему Лив была реалисткой, как ее назвал Кенис, если она упоминала Бога? Существовал ли вообще Бог для реалистов? Всё-таки трезвое оценивание себя, своих действий и окружающего мира, на мой взгляд, как-то плохо согласовывалось с верой.

«Да о чём я? Сам-то я во что верю?.. – поморщился я. – Трудный вопрос, особенно если учесть, что я ответов и на более простые не знаю».

Вернувшись к анализу изложенного в найденных листах, я пришел к выводу, что даже если эти двое и писали друг о друге, то они друг друга, возможно, совсем и не знали.

Или же они действительно настолько изменились, что сами этого не заметили и не почувствовали, продолжая обитать во власти чего-то былого.

Было и еще кое-что, что меня заинтересовало: я никак не мог сообразить, кто к кому обращался. Когда они говорили о себе или друг друге, это было понятно. Когда Лив говорила об Иро, с этим тоже вроде было всё ясно. Но вот когда эти двое время от времени обращались к кому-то четвертому, чье имя не упоминалось…

«Их знакомый? Друг? Коллега-ученый? – Я осторожно принялся вертеть лист в своих бледных руках.

 – Да и один ли это человек или их было несколько? И почему я решил, что они ученые? А… а вот это косвенно следует из этих отрывков, – убежденно сказал я себе. – Жаль, по этим двум записям полную картину не составить… А может, ее не составить потому, что я не могу адекватно оценивать происходящее?.. Как бы то ни было, эта пара явно была под гнетом какого-то тяжкого переживания. Впрочем, это не мешало им рассуждать о своих усилиях, направленных на… на…»

Тут я немного растерялся, не зная, как именно назвать или охарактеризовать то, чего добивались Кенис и Лив.

Похоже, они пытались покончить со всем раз и навсегда. Думать об этом мне не хотелось: я хотел, чтобы мир во всех своих проявлениях – существовал.

«Но кто же они такие? Безрассудные ученые? Опасные безумцы? Или же это просто одержимые и местью, и любовью несчастные люди? – нахмурился я.