Разбойничья Слуда. Книга 1. Река

Да и судя по всему, родной брат бабки моей… Семён, тоже не своей смертью помер… И я сиротой не росла бы, – негромко проговорила она, закончив читать.

– Чего? – что-то из услышанного ему было понятно, а часть он совсем не понял.

– А сколько людей, что богатства хотели легкого, из-за золота этого полегло… Пашка тот же… Так-то вот… дядя Коля, – договорила Анна.

Посмотрев на плохо чего понимающего Кравцова, протянула ему пожелтевшую от времени тетрадь. Сама же встала, еще раз взглянула на него и обняла. С минуту постояв, слегка оттолкнула Кравцова и медленно пошла по берегу реки.

Часть вторая

1899—1909 года

Маша не помнила своих родителей. Ей было три года, когда в деревне, что в двадцати верстах от Вологды, случился пожар. Родители тушили барскую конюшню, да так оттуда живыми и не вышли. Крыша обвалилась раньше, чем они выскочили, выгоняя последнего скакуна. Их со старшей сестрой забрала к себе в город тетка, родная сестра матери Марии, у которой и самой было трое детей.

Таисья Селиверстова тянула всю семью, работая поварихой в трактире при железнодорожном вокзале в Вологде.

Муж ее зарабатывал частным извозом, днями колеся на бричке по вологодским улочкам, а потом пропивал все со своими собутыльниками. Иногда, правда, Таисье удавалось вытащить что-то у него из кармана до того, как деньги исчезнут в винном водовороте. Но это случалось крайне редко, и прибавкой к семейному бюджету можно было не считать.

Ей одной прокормить всех было не просто.

А потому, когда в одна тысяча девятьсот шестом году Марии исполнилось десять лет, ее вместе с сестрой тетка определила мыть посуду в том же кабаке, где сама же Таисья и работала. Платили всего ничего, но кормили, и, то ладно. В питейное заведение всё больше захаживали мужики не работающие, перебивавшиеся разовыми заработками, а то и вовсе промышлявшие воровским делом. Контингент их постоянно обновлялся. Кто куда девался мало кого волновало. Толи сам представился, или порешили свои же дружки. Или в тюрьму, аль на каторгу сослали. Всё одно, пропал, и забыли. Будто и не было никогда.

Вот только Витек, всегда веселый и щеголеватый парень лет тридцати, захаживал сюда постоянно и никуда по его словам деться не мог. Он непринужденно играл в карты со всеми желающими, сопровождая игру веселыми комментариями и красивыми словечками. Выражений у него было не счесть, и, как правило, невесть что означавшими, но придававшими ему некую значимость и важность.