Черепа

Вся конструкция выглядела временной и построенной наспех, но, судя по следам ржавчины, имела уже солидный возраст, с намеком на постоянство.

Кто-то умывался, кто-то стриг бороду, кто-то стирал портки, и никого не смущало, что все эти действия происходят в одном «водоеме». Рабы занимали места у воды, не подчиняясь какому-то порядку. Здесь, похоже, не было иерархии, дедовщины и прочих дискриминирующих элементов социума.

Закончив дела, пленные направлялись к соседнему зданию, служившему столовой, и Аспер, вспомнив о полагающемся с сегодняшнего утра пайке, поплелся следом.

В его распоряжении был всего час, хотя, когда он начался и когда закончится, можно было сказать лишь приблизительно. В помещениях не было хронометров, более того, их не было вообще ни у кого, и даже погодные карты с изображением белых, желтых и красных черепов не имели информации о текущих дате и времени.

Аспер обратил внимание на легкую ноющую боль в мышцах, как после тренировки, но это, по его мнению, было совершенно нормальным.

Пища, что ждала в столовой, по его рассуждениям, должна быть сверхкалорийной, чтобы как можно дольше поддерживать жизнь при столь нечеловеческих условиях. Нагрузки и еда – это все, что было нужно сейчас, чтобы не «загнуться» в этом злобном мире…

Чтобы разработать план побега и не сгорбиться за это время… Чтобы суметь противостоять вооруженной охране и взбесившейся стихии… Комплекс Кольмены в плане воспитания тела и духа был почти идеальным местом.

Паек и вправду оказался калорийным, но совершенно безвкусным. Основную его массу составляла какая-то белесая творожистая структура, скорее всего, синтетическая. Также имелась пара кусков грубого хлеба, с явным присутствием отрубей, какое-то подобие мяса, не исключено, что из сои, и пластиковая банка белой вязкой жидкости с привкусом мела, наверняка направленная в помощь желудку для переваривания всего этого добра.

Аспер съел и выпил все, что ему предназначалось. Банку забрал с собой и, предварительно ополоснув, наполнил ее водой из лотка на улице, пока там никого не было, а проток оставался относительно чистым.

Дальше его ждал все тот же продуваемый всеми ветрами тоннель, спуск на дно карьера, экскаватор, насос, здоровяк Рес и четырнадцать часов адского труда под проливным дождем.

День ничем не отличался от предыдущего и ничем не смог выделиться на фоне последующих. Аспер сбился со счета уже где-то после двадцати.