Разбойничья Слуда. Книга 3. Отражение

 – Хотя у нас тут не Москва и с документами много проще. Никто особо и не смотрит.

– А профбилет?

– Да, он ни к чему сейчас. Как и справка с места работы. Но пусть будут… на всякий случай. Ты, получается у нас, работник торговли… Трудовая книжка…, – Микола снова и снова разглядывал документы.

– Илга говорила, что ты теперь в этих делах специалист хороший.

– Чай не первый год в милиции, – с напускной важностью заметил Дымов. – Если каждый день одно и тоже… и курицу научить можно.

Он еще какое-то время перебирал бумаги и книжки-удостоверения, затем одобрительно хмыкнул и вернул их Павлу.

– Ты удостоверение-то возьми. Оформишь и отдашь, – Гавзов протянул обратно серую книжку.

– Сегодня же сделаю, – с нарочитой ответственностью произнес Микола, от чего Павел слегка улыбнулся.

– Отлично, а теперь… То, что я тебе сейчас расскажу, другие уши не должны услышать, – Гавзов понизил голос.

– Да, я – могила…

– Знаю, иначе бы к тебе не пришел. Илга организовала тогда наш с Рочевым побег с Соловков.

Как она это сделала, она рассказывать не захотела. Знаю, что ее человек нам помог с острова выбраться. Но видать, не ее одной эта тайна. Да и не так это важно для тебя. Жаль, что Степан тогда погиб. По глупости.

– Утонул? – не удержался Микола.

– Когда на берег с корабля, на котором с Соловков бежали, ночью сходили, темно было. Он оступился и вниз на камни. Головой ударился. Умер сразу. На берегу от Илги другой человек нас встречал. Мы с ним Степана по берегу подальше оттащили, чтобы сразу на нас не подумали.

Лодок много на берегу лежало. Одну столкнули в воду, от берега отплыли, ну и…. Жаль Степана. Царствие ему небесное.

– А его нашли потом, – произнес Дымов.

– Возможно.

Павел по привычке покосился на угол комнаты, где обычно стояли иконы в домах, но не ничего не увидев, повернулся к двери и перекрестился.

– А потом? – с возрастом любопытства в Дымове меньше не стало.

– Дальше? А дальше сначала на лошадях, потом по железке с мужичком этим. Через неделю в Польше оказались.

До Гданьска добрались. Там тетка Илги жила. Она обоих сыновей в первую мировую потеряла. На старшего похоронку получила, а о младшем ничего не было известно. Вот меня за него и выдали. Ее в городе никто не знал. Специально из-за меня туда уехала со своей деревни. Потому никаких проблем не возникло. Так я и стал Тони Линдгреном. У тетки такая фамилия была.

– А как по ихнему-то балакал?

– Да, я первое время особо нигде и показывался.