Разбойничья Слуда. Книга 3. Отражение

Тора, так звали тетку, родом с Норвегии. Перед второй Отечественной[18 - Так называли Первую мировую войну в царской России.] в Польшу перебрались. Зачем, я не спрашивал. Переехала сразу, как война началась. Сыновей ее в армию призвали. Старший погиб через месяц, а от младшего ни слуху, ни духу. Значения большого, на каком языке говоришь, там не придавали тогда. Многие еще по-русски говорили. Я там с год жил. А потом в Норвегию с теткой по совету Илги перебрались. Три года там жили. Язык быстро выучил. Еще в Польше начал говорить.

На то Тора постаралась. Теперь вот и норвежский и латышский знаю. Английский не плохо. Нет так чтобы уж совсем, но проблемы в понимании нет.

– А Илга? Ты же с ней как-то общался? – спросил Микола.

– Мы, думаешь, почему в Норвегию уехали? Так Тора решила. Да и Илга была не против. В Норвегию суда с России стали заходить. Отношения между странами налаживались. В Польше сложнее намного.

– Значит, она писала тебе?

– Тетке писала для меня. Несколько раз с капитанами судов передавала.

Даже через эмигрантов как-то письмо пришло. Обычная почта из-за ее служебного положения не подходила.

– Понимаю.

– Был случай, что и через диппочту письмо отправляла. Возможности у чекистов сам знаешь. Кстати, думаешь, кого я в Норвегии встретил?

– Ну? – выдохнул Микола.

– Сослуживцев своих, с теми с кем у генерала Миллера служил! Представляешь, я же с ними против красных воевал. Когда Юденича разбили, я к Миллеру попал. Правда, сбежал от него…, – Павел, пытаясь что-то вспомнить, задумался.

 – Витя Круглов, Коля Шатов… Помогли мне там. Они вместе с Миллером в двадцатом эмигрировали. В Тронхейме обосновались. Вот бы кого сейчас сюда. С теми ребятами горы бы свернули. А там я все это время вместе с ними в порту работал.

– Да-а-а, – только и произнес Дымов.

– Ну, да, чего уж сейчас. Абы, да кабы…

– И вы ни разу за все время с Илгой не виделись? – спросил Дымов.

Павел прикрыл руками лицо и замолчал. В комнате наступила такая тишина, что городской шум, проступающий сквозь хлипкие рамы, моментально заполнил всю комнату.

– А? – переспросил Дымов.

– Виделись, – наконец, отозвался Гавзов. – Два раза. Но можно сказать, что один. В первый раз не разговаривали. Только смотрели друг на друга.

– Как это? Виделись и не говорили? – у Миколы от удивления округлились глаза.

– Летом двадцать первого из Архангельска в Петроград через всю Европу ушло судно с лесом.