Разбойничья Слуда. Книга 4. Рассвет

Обстучав прилипший к валенкам снег, мальчишка вбежал на крыльцо и юркнул за дверь. Все-таки лежать на еще не остывшей печи было куда приятнее, чем стоять в нательной рубахе на предрассветном морозце.

Войдя в избу, мальчишка едва не упал, запнувшись за оставленные у ленивки бабкины валенки. Он бросил суровый взгляд на спящую шестидесятидвухлетнюю женщину, про себя ругая ту за беспечность, и поспешил к своей лежанке.

– Толька, долго не спите. Как рассветет, в лес ступайте, – раздался из темноты голос отца. – На ближней тропе порхалища от снега подметите, И бехтерюху[3 - Плетеная корзина (местное)] какую возьмите или мешок.

Мало ли рябок в сило попадет. К дальней не ходите – заблудитесь еще. Сам, коли успею, так схожу. Не успею, так потом.

– Помню тятя, помню, – согласно ответил Толька и скрылся за печкой.

– Вань, ну ты чего! Вечером же все сказал. Пусть ребятишки еще поспят, – услышал Толька шепот матери. – Никуда ваши рябки не денутся.

– И за Витькой присматривай! Мал он еще, – не обращая внимания на нее, добавил отец.

– Ага, мал еще! Десять годов, а все мал. Как делать чего, так он мал. А как кисель хлебать, так съест по-боле другого мужика, – глядя на развалившего брата, еле слышно проворчал Толька. – На год младше, а все мал.

Вытянувшись на мягкой овечьей шкуре, мальчишка глубоко зевнул и тут же уснул. Он не слышал, как вскоре поднялась мать и подожгла уложенные с вечера в печи дрова. Не увидел Толька, как побежали по стенам и потолку отблески пламени от набирающего силу огня.

Не почувствовал, как в доме приятно запахло дымком и потревоженной в кадке опарой. От потрескивающих в печи поленьев, скрипа под ногами матери широких некрашеных половиц и от всех дурманящих кухонных запахов, сон у Тольки становился только крепче.

Когда за мужем закрылась дверь, Евдокия Гавриловна, подошла к лежанке и, приподнявшись на цыпочки, дотронулась рукой до лежащего с краю старшего сына. Толька спросонья поморщился. Смешно дернув носом, капризно застонал, потянулся и повернулся к ней спиной.

Однако, отсрочить подъем ему не удалось. Мать не стала с ним церемониться и слегка ущипнула сына за ягодицу. Больше не издав ни малейшего звука, мальчуган дернулся, и, подскочив на прогретой печи, уселся на потревоженное место.

– Что? – протирая глаза, спросил он.

– Толя, давайте вставайте! Витьку буди. Мне робить идти надо, – проговорила Евдокия. – Не забыли, что вчера батько сказал?

– Нет, – проворчал тот. – А чего робить-то? Выходной, поди.