Разбойничья Слуда. Книга 5. Самолет

В тюрьме сидел, на фронте чуть Богу душу не отдал, а как пацан, ей Богу.

– А что? Тебе вот три десятка уж исполнилось. Жена, девок трое: по тебе уж никто сохнуть не будет. Кому ты с таким богатством нужен, – огрызнулся Оманов.

– Балабол ты, Васька, – произнес Гавзов. – Смотри, чтобы не высохли все, а то с чучелом жить будешь.

– Ай-х, – отмахнулся Васька. – Ты разве поймешь!

– Слушай, кавалер, а где Толька? Не припомню, чтобы опаздывал. Не заболел ли?

Васька хлопнул себя по лбу и негромко выругался.

– Так это… Он же ногу вчера вередил.

После работы в лес с братом ходили. Сушины[5 - Сухое дерево (местное)] у них там подсачены[6 - Снять кору вокруг ствола, после чего дерево подсыхает, а затем спиливается на дрова (местное)]. Оступился и меж дерев ногой ступил. Витька утром к нам забегал. Сказал, что опухла и дома будет пока.

– Чего сразу не сказал?

– Забыл.

– Забыл, – передразнил его Митька. – И в кого ты такой забывчивый?

– Раз-то всего, – буркнул Васька. – Ну, два, – почувствовав на себе сердитый взгляд бригадира, поправился он.

Гавзов вспомнил, как этим летом тот не пришел помочь ему новую печь бить, а вместо этого ушел на рыбалку. Других свободных мужиков в деревне не оказалось, и вместо Васьки глину с Толькой и Витькой Ларионовыми таскала беременная Нюрка. На следующий день Оманов без тени сожаления о том просто сказал, что забыл.

Он хотел напомнить забывчивому Ваське об этом случае, но девушка подошла уже совсем близко, и Гавзов промолчал.

– Митрий! Дмитрий Палыч, Нюрка… Нюрка… С прибавлением тебя! – выпалила Мария и выступивший на щеках легкий румянец стал расплываться по всему лицу.

– Кто? – подступил к ней Митька и схватил девушку за плечи.

– Мужик, – выдохнула та, дернула плечами и, чуть отступив в сторону, поправилась: – Мальчик. Сын!

– Колька, значит, – спокойно, даже как-то буднично произнес Гавзов. – Наконец-то.

Он отошел к стене гаража и присел на завалинку.

– А чего, Колька-то? Только родился и сразу Колька, – не удержался от вопроса Оманов.

– Мы сына хотели, а все девки нарождались, – раскуривая самокрутку, ответил Гавзов. – В сорок шестом двойня. А после Нинки с Анфисой в следующем Танька народилась. Вот и подумали, что, может имя сразу дать мальчишеское, так под него и сын родится…

– Ты чего расселся-то, Дмитрий Павлович. Беги уж. Мальца, поди, обмыли. Дома уж. У Агафьи Чуровой в бане родила. Та с утра баню подтопила. Как раз и сгодилось, – не дала договорить ему Уткина.