Владычица морей

В любой стране, где бывал, видел бедность.

…После работ многие крестьяне шли с полей и из деревни на реку. Мужик Фома разделся, забрел, стал плавать и подолгу заныривал.

– Вы, Фома, на море жили? – спросил Алексей.

– Мы-то? Не-ет… А кто на море живет, тот воды боится. На речке лучше плавать.

Можно ли человеку никуда не ездить и не спешить, жить у реки, среди берез, найти себе дело. Вот в такие дни хочется остаться здесь навсегда и чтобы время остановилось. Не верилось, что тут все так подточено и бессмысленно, как изображают в романах.

…Начался второй сенокос. Травы в этом году хороши. Алексей шел с наемными косарями из соседней деревни государственных крестьян. На неоседланной лошади прискакала босая Вера, после купанья на заре. Свесила обе ноги на сторону и пошевелила ступнями, выгибая во взъеме, словно трогала пальцами ледяную воду. По лугу на тихо плетущейся породистой кобыле приближалась Наташа.

– Ну, волжский ухарь, камский зверь… – сказала она, соскочила с лошади и с размаха здорово тряхнула его за шею.

Постояла, посмотрела, залезла на свою лошадь и так же медленно отправилась дальше.

На небе начинался перепляс солнца с облаками. Шло к грозе. Дул теплый ветер. Косцы отбивали косы.

Алексей и Вера сидели на траве.

– Манит даль, – сказала Вера.

Щеки Алексея жарили вовсю, опять проступало юношеское выражение удали, готовность идти на риск очертя голову. А в плену с Алексея сбили спесь, он там притих.

– Ты монархист, крепостник, дружок, – сказала ему Наташа за вечерним чаем на террасе. – Из тебя это выветрится. Ты идеализируешь патриархальность. Не обижайся… Кто больше любит, тот больше бьет.

Дома у отца была комната для занятий. Заботы завода и строившегося корабля не оставляли его. Он много времени проводил за бумагами. Но любил, когда Алексей прерывал его занятия, заходил посидеть и поговорить.

– Не так плохо живется, как все тут запутано, – говорил отец.

 – Никто не знает, что ему предстоит. Ты прав, народ тут действительно не такой, как орловцы у Тургенева. Там ведь крыши на домах соломенные. Есть нехорошая пословица: «Ливны да Елец всем ворам отец».

– Я бы поверил в ужасную судьбу, если бы не видал другие примеры. У нас и на корабле, и в Японии были орловцы. И они, как и все матросы, несравнимы с книжными крепостными. Но так принято их изображать… А меня несколько раз спасали от гибели.