Капитан Невельской

Корсаков смотрел все так же пристально и насупленно, словно старался рассмотреть что-то на лице губернатора. Он был безгранично влюблен в своего начальника.

– Мной приняты все меры для разыскания «Байкала», – заговорил Завойко, – посланы служащие Компании и опытные проводники. Но есть сведения, – твердо сказал он, – что транспорт «Байкал» погиб.

– Погиб! – с ужасом вымолвил Муравьев. Он ссутулился и потемнел лицом. – Идемте, господа, идемте, – тихо сказал он и спустился к себе.

Корсаков никогда не видал его таким.

Ему стало жаль Муравьева. В каюте Миша поздоровался с Екатериной Николаевной и Элиз. Взор его несколько просветлел при виде Христиани, однако он был, видимо, так озабочен, что лишь на мгновение на лице его мелькнуло новое выражение, по которому можно было догадаться, что встреча с ней более чем приятна ему, но что он огорчен гибелью судна.

– Я искал его у берегов Сахалина и только вчера вернулся, – стал объяснять он.

– У нас слухи от гиляков, что двухмачтовое судно, по всем описаниям, «Байкал», разбито штормом и выброшено на камни, – добавил Завойко.

 – Вся команда, за исключением, быть может, нескольких человек, погибла. Их, вероятно, приняли за китобоев, так и перебили, поскольку китобоев гиляки ненавидят.

– Как это могло случиться?

– При подходе к лиману – два пояса мелей и дальше непроходимый лиман, наполненный банками, – сказал Завойко. – Судно Невельского, видимо, погибло на втором поясе мелей при попытке пройти в лиман и лежит там… Сведения получены от торгующих туземцев, они уверяют, что «Байкал» разбился и разграблен гиляками, которые сначала выказали дружбу русским, а потом перебили всех, кто остался жив.

Трое или четверо ушли по берегу… Да вот Орлов, мой служащий, вернется, это человек бывалый, он еще прежде послан мной на розыски «Байкала». Он привезет точные сведения.

– Когда вы послали Орлова? – спросил губернатор.

«На Завойко вся надежда, – уверял он себя. – Он здоровый, крепкий человек, привычный к опасностям».

Когда губернатор с женой и со свитой съехал на берег, здания Аяна уж не казались такими большими, как представлялось с моря.

Дом у начальника прост, с мезонином, с садом из березок, оставленных при вырубке, и застекленной оранжереей. Свежие кадушки стояли под деревянными желобами около углов… Из окна столовой вид на бухту.

– Какие прелестные малютки!

– Ах! Милые дети! – пришли в восторг Элиз и губернаторша при виде двух голубоглазых девочек с голубыми бантами.