Капитан Невельской

В углу – узкий темный штурманский стол с ящиками для карт, немного похожий на комод. Посредине – другой, обшитый клеенкой. Таков маленький салон при каюте капитана. Тут все сдвинуто тесно, но все есть, даже деревянный диван и кресло.

– Прежде всего, чей Амур, Геннадий Иванович? – спросил Муравьев, войдя в каюту и держа обе руки с раскрытыми ладонями, словно желая схватить ими капитана за плечи.

– Ничей, Николай Николаевич! – в тон ему воскликнул Невельской, точно так же раскидывая ладони. – На устье Амура живут независимые гиляки, дани никому не платят и никакой власти над собой не признают.

Мы встречали гиляков, которые знают кое-что по-якутски и даже по-русски!

– Быть не может!

– Клянусь Богом, Николай Николаевич!

– Вы входили туда на судне?

– Мы исследовали реку на шлюпках, транспорт остался в лимане, ждал инструкции…

Тут капитан осекся; казалось, он чего-то не договорил.

Между тем пожилой штурманский офицер, возившийся у штурманского стола, достал оттуда пачку карт и развернул одну из них перед губернатором.

– Садитесь, господа! – приказал Муравьев своим спутникам и сам опустился в затянутое парусиновым чехлом капитанское кресло. Офицеры «Байкала», уступая места у стола гостям, держались у стен и даже отступали в нишу, задернутую занавесью. Все ожидали, тая дыхание, и слышно было, как шелестят разворачиваемые штурманом листы.

– Где вход в лиман? – спросил Муравьев.

– Вот и вот, – показал капитан в разных концах небольшой карты.

– Как? Два? И с юга?

– Так точно, ваше превосходительство.

Вот вид с юга…

– Так Сахалин – остров?

– Так точно…

– И пролив глубок?

– Шесть сажен на баре в малую воду.

– А с севера?

– Вот вход в лиман с севера…

– Это в лиман. А в реку?

– А в реку из лимана вход удобен повсюду. На юг и на север ведут два широких фарватера…

Молодые офицеры заулыбались, чувствуя восторг губернатора: чуть заметное оживление пронеслось по каюте, но тотчас же все, как по команде, стихли, выказывая почтительность и дисциплину.

Снова почувствовалось, что это балтийский корабль. Офицеры тут, как знал Муравьев, на выбор взяты были капитаном в Кронштадте, и большинство из них служило с великим князем и Литке на знаменитой «Авроре».

– Так где же решилось? – отрываясь от карты, спрашивал губернатор.

– Вот, у входа в лиман, с севера; вот фарватер, оказалось, глубина двадцать девять футов.

Завойко, положивши ладонь на стол, посмотрел на карту.