Гнев изгнанников

Лошадей пять, вижу четверых людей… Даук говорил, что их десять, еще этот Хранитель… уехали? И куда он сам провалился? Ответ не заставил себя ждать – из дома вышел рослый детина, тоже в доспехах, со шлемом под мышкой, держащий в руках подорожный лоскут. Он еще несколько секунд повертел в руках местный заменитель карты и поднял глаза на того, что стоял на мостках…

– Твою мать! – аж присел я.

Глаза его действительно, мягко говоря, были странными, метров с двадцати казалось, что их вообще нет, лишь черные дыры.

И что это за тевтонские мутанты?

– Поедем вверх по протоке, – крикнул детина с каким-то странным акцентом, – надо торопиться, а то опять какой патруль дикарей проезжать будет.

Тот, что стоял на мостках, молча кивнул, развернулся и пошел к лошадям.

– А вот хрен вы угадали, – прошептал я и быстро пополз к лодке.

Выдернув импровизированный кнехт из берега, бросил его на дно лодки, с силой оттолкнулся, сделал два мощных гребка веслом, откинул его и, встав на колено, схватил арбалет.

Лодка медленно плыла к мосткам, а я выцелил первого лучника, идущего к лошадям, и выстрелил. Не глядя на результат, отбросил арбалет и схватил следующий… Меня уже заметили, а мой выстрел оказался в молоко.

– Стреляйте в дикаря! – крикнул детина и, надев шлем, потянул из ножен длинный меч.

Получив в грудь тяжелый болт, который без труда пробил кирасу, один из лучников повалился на землю, это явно озадачило «тевтонцев», за счет чего я выиграл еще несколько секунд, схватил следующий арбалет, выстрел, второй лучник упал, а тот, что с топором, уже спешил обратно к мосткам.

Выстрелил в него, болт, чиркнув по касательной о кирасу, отлетел.

– Андо, убей же его! – крикнул детина и тоже побежал к мосткам, хотя бегом это назвать сложно – очень быстрый и неуклюжий шаг, тяжелы, видать, доспехи.

– Эй… Эй! Я здесь, – вдруг со стороны леса начал кричать запропастившийся Даук, отвлекая убийц Вараса от меня.

Мысленно поблагодарив недотепу Даука, подарившего мне еще несколько ценных секунд, я почти в упор выстрелил в того, что уже ступил на мостки.

Гулко стукнув по броне и легко пробив ее, болт ушел в плоть на две трети в районе селезенки, а «тевтонец» замер, сделал еще несколько шагов и рухнул в воду. Детина же, доковыляв до лошади, сдернул закрепленное на седле короткое копье и весьма ловко и сильно метнул его в подпрыгивающего Даука. Копье пробило тело подмастерья насквозь.