Гнев изгнанников

Лодка ткнулась в мостки, я заскочил на них с диким ревом и, обнажив меч, побежал на того, что был у ворот.

С разбегу рухнув на колени, я подкатился под пролетающий над моей головой двухсторонний боевой топор, ощутив лицом поток воздуха, разгоняемый двумя широкими лезвиями, вскочил на ноги и мощным лоу-киком зарядил под колени противнику, при этом сильно отбив о края наколенника голень. «Тевтонец» грохнулся, но топора из рук не выпустил, сразу опасно махнув им в мою сторону. В глаза бросилась яркая деталь одежды под латной юбкой, куда я с излишней силой вонзил острие меча.

Противник, заорав, ухватился перчатками за меч. Я дернул меч на себя – черта с два! Вцепился, как клещ, и орет, а детина уже в двух шагах и занес для удара свой длинный меч. Отпустив рукоять, я кувыркнулся через заколотого «тевтонца» и что было духу понесся к лодке, запрыгнув в которую развернулся уже с арбалетом в руках в ожидании противника. Этим своим «сто первым приемом каратэ» я, похоже, слегка обескуражил детину, который, не дойдя до мостков три метра, остановился и раздраженно рявкнул:

– Дерись как мужчина, дикарь!

– Да пошел ты! – ответил я и, целясь детине в живот, спустил тетиву, после чего оттолкнулся от мостков, быстро догреб до берега и побежал к своему мечу.

Теперь достать его не составило труда, «тевтонец» уже отходил к праотцам, или кто там у этих уродов…

– Ты трус! – шипя, выдавил из себя детина.

– Да ладно, – окинув взглядом всех выбывших из гонки, ответил я, – а вы, суки, что же, благородные рыцари, значит?

Детина снял шлем и швырнул им в меня.

Его лицо было перекошено гримасой боли. Я наконец смог его разглядеть и весьма не толерантно заметил:

– Ну, ты и урод!

В следующую секунду детина сделал опасный выпад, нанеся удар из нижней полусферы слева, и припал на колено. Я отскочил и тут же что есть силы ударил ему по наручам, почувствовав через рукоять, как клинок разрубил металл и плоть под ним.

Детина взвыл диким зверем, рухнул на колени и схватился за культю, а я прямым ударом ноги свалил его на землю, присел рядом и провернул торчащий из кирасы болт.

– Зачем вы здесь? Откуда вы?

– А-а-а-а! Будь ты проклят, дикарь! – проревел детина и попытался перекатиться, но я с размаху опустил кулак на его нос.

Детина плевался кровью, ревел, пытался сопротивляться, но с каждой секундой слабел и бледнел.

– Куда поехали остальные? – схватил я его за длинные рыжие волосы и встряхнул хорошенько.