Обреченный на любовь

Ну, в таком случае…

– А в чем, собственно говоря, дело? – Теперь она была явно встревожена, смотрела на него пристально, не мигая. – Что-нибудь относительно моей Виты? – Она привстала.

– Нет-нет, – поспешно проговорил Калинов. – Ничего серьезного, все в порядке.

– Ох, Дева Мария! – Она принялась разливать чай. – А я испугалась… Так я вас слушаю.

– Видите ли… Я сейчас занимаюсь одним молодым человеком, который периодически исчезает из дому.

Она мелко покивала, опустила голову.

– Моя Вита… Вы нашли ее с ним?

– Да нет, не совсем с ним.

Их там целая команда. Давно у вас с нею конфликт?

Джинджер молча смотрела на него остановившимися глазами, губы ее задрожали, но она нашла в себе силы справиться со слабостью. Снова посмотрела ему в лицо.

– Дочь стала исчезать месяца четыре назад. Пока в школе были занятия, исчезала по вечерам, а как начались каникулы, пропадает целыми днями. Чем занимается, не говорит, но приводила пару раз домой одного мальчика. Зовут его Игорьком.

Симпатичный такой мальчишка и, кажется, сильно в нее влюблен.

– А она? – равнодушно спросил Калинов. Мне на это и в самом деле наплевать, подумал он. Разве может персону такого масштаба интересовать любовь какой-то пигалицы?

– Не похоже… Но вот в последние дни что-то, мне кажется, случилось. Вчера ночью она плакала, я слышала… А утром умчалась с сияющими глазами.

У Калинова вдруг отчаянно заколотилось сердце, как будто сбылась его вековая мечта. И даже не хотелось врать самому себе…

– А может быть, она нашла отца и втайне от вас посещает его?

Джинджер поджала губы, потом вдруг вскочила и выбежала из комнаты.

Калинов встал, подошел к окну. Далеко внизу зеленел массив Сосновского лесопарка, отражалось в прудах вечернее солнце.

Зачем ты пришел сюда, спрашивал себя Калинов. Неужели и в самом деле лишь для того, чтобы узнать, каким может быть очередной конфликт между матерью и дочерью, провести, так сказать, дополнительное социологическое обследование?.

. Спрашивал и не получал ответа.

– Здравствуйте, – раздался сзади знакомый голосок.

Калинов стремительно обернулся.

Она стояла в дверях, любопытные глазищи внимательно изучали старого дяденьку. На ней все еще была давешняя разрезанная юбка, и ей приходилось придерживать края разреза рукой, чтобы старенький дяденька не засмотрелся. Но дяденька все равно глядел на нее во все глаза. Она выглядела не совсем знакомой, какой-то чужой.