Обреченный на любовь

Да ты хоть знаешь, кто перед тобой?

– Не слепая… Чуть ли не каждый день его по ТВ вижу… «Задачи Социологической комиссии представляются мне самыми важными задачами всего Совета…» – продекламировала она, явно еще раз хотела показать Калинову язык, но только закусила нижнюю губу. Так, с закушенной губой, и покинула комнату.

Джинджер села за стол, подперла голову рукой, не поднимая глаз, произнесла:

– Извините… Такая вот она у меня. Вам со своими детьми тоже тяжело приходилось?

– Тоже, – соврал Калинов с идиотской улыбкой.

 – Все они в этом возрасте одинаковы.

– Не все, – не согласилась Джинджер. – Вот у соседей этажом ниже – парень как парень. – Она встала, прикрыла за дочкой дверь. – Вы ведь почти как доктор, правда?

Калинов кивнул. И тогда ее словно прорвало:

– Все случилось как-то по-дурацки… Если помните, в то время как раз в моде дрим-генераторы были. Вот наша компания и собралась в тот день… Но не в дрим-театре, а у подпольного «благодетеля». У них, если помните, и подешевле было, и безо всяких ограничений… Но мы тогда договорились: никакого секса, каждый сам по себе.

 – Она подняла на него глаза.

Калинов покивал, изображая на физиономии самое живейшее участие.

– Я не знаю, как все произошло, – продолжала она. – Он как-то оказался среди нас… Его звали Джошуа, и он был не из нашей компании… А может, и кто из наших оказался таким в моих грезах, не знаю… «Благодетель» клялся, что никто из посторонних к нам не заходил… Джошуа был как херувимчик, и какое было счастье! – Она судорожно глотнула.

 – Я знаю, я за прошедшие годы со многими пробовала, но ни с кем такого не было. Как во сне… знаете, когда летаешь – счастье невыразимое… И только со мной это случилось. Остальные четверо девчонок заявили, что все было очень пристойно – только грезы, и никакой физики… И ребята наши потом отказывались, но факт остается фактом – через девять месяцев родилась Вита.

– Почему же вы не избавились от беременности? – позволил себе реплику Калинов. И тут же понял: не такого вопроса она ждала.

– О нет! – Она закрыла глаза, лицо ее расцвело. – Дева Мария, это было такое счастье! Как в сказке… У большинства, я знаю, тошнота, рвота… А у меня были девять месяцев сплошной эйфории, как будто я наглоталась наркотиков.

– А больше беременностей у вас не было? – Теперь с выражением участия у Калинова не было никаких сложностей.

– Решилась однажды. Когда Вите было четыре… Как у всех – тошнота и весь остальной букет, а потом и вовсе выкидыш.