Рубикон, или Мир в латах

Потом Санчес принялся зевать, чуть прикрываясь рукой и тут же обтирая ею лицо, как после купания. Жюль понял, что пора расходиться. Он полез в карман за кредитной карточкой, но Санчес запротестовал.

– Нет-нет! – сказал он. – Ты гость, Жюль! Так что плачу сегодня я.

Жюль пожал плечами. Санчес подозвал официантку и расплатился.

– Ничего, – сказал он. – Будет еще и твоя очередь. Не в последний раз встречаемся… Пошли, сестра!

И тут Жюль увидел, что маленький зверек смотрит на него с сожалением и надеждой.

Черт, подумал Жюль, неужели я произвел на нее такое сильное впечатление своими дифирамбами космосу и космонавтам?

– Пошли, Лина! – повторил Санчес.

– Вы проводите меня, герой космоса? – пропела Арабелла.

– Да-да, конечно! – спохватился Жюль, переводя взгляд на нее. – Разумеется.

В дверях Лина снова оглянулась.

– Да перестаньте вы пялиться на нее, Жюль! – повысила голос Арабелла. – Анхель ее с первым встречным не отпустит, не тот он парень!

– А вы, Арабелла?

– Во-первых, Жюль, Белла… Ведь мы же друзья?

Жюль кивнул.

– А во-вторых, я женщина свободная. – Она поджала губы. – С кем хочу, с тем и иду!

Жюль поспешно сыграл отступление. Он учтиво помог ей облачиться в этот самый не то халат, не то плащ. Он предложил ей руку и свел по лестнице, придерживая за локоток, когда ее особенно сильно заносило. Внизу он изобразил покорную готовность идти за ней хоть на край света.

– Давно бы так! – удовлетворенно проворковала Арабелла. – Только знаете, Жюль, давайте лучше я вас провожу.

– Удобно ли это будет? – усомнился Жюль.

– Удобно, удобно!.. Разве у нас не эмансипация?.. И потом я живу далеко. Вы и дороги-то обратно не найдете!

– А как же вы? – спросил Жюль лукаво.

– О, как-нибудь доберусь! Я ведь здешняя, меня тут каждая собака знает.

Тем более, что возвращаться ты будешь утром, подумал Жюль.

Он обнял ее за плечи. Она тут же с готовностью прижалась к нему, и они потащились. Окружающая обстановка вполне располагала к любви.

Было довольно тепло, одуряюще пахли незнакомые деревья, отовсюду заливались на разные голоса какие-то птицы. Словно на дворе была весна. Фонари горели редко и слабо, и Жюль с Беллой целовались в тени каждого дерева. Из-под расстегнутого плаща– халата пыхало таким жаром, что Жюлю становилось не по себе. А когда они перебирались от дерева к дереву, она щебетала о какой-то ерунде, а он пересыпал ее щебетание междометиями и обдумывал сложившуюся ситуацию.