Рубикон, или Мир в латах

Потом они пили коньяк, опять ели, снова пили. Разговор потек совсем пустой, о популярных музыкальных группах и современной моде, о яхтах и лыжах, о любви и дружбе. Потом кресла женщин оказались рядом с креслом Жюля, и он начисто перестал фиксировать всю эту болтовню, потому что справа ежеминутно упиралась ему в плечо упругая грудь Арабеллы, а когда он от нее отодвигался, то слева натыкался на такие же прелести черненькой Лины. Он медленно, но верно доходил, а бандит Санчес даже не собирался прекращать это безобразие.

Потом, наконец, все выдохлись, и женщины отправились привести себя в порядок. Жюль с Санчесом вышли на открытую площадку проветриться.

Оказалось, уже наступил вечер, и на улице изрядно потемнело.

– Ну как? – спросил Санчес.

– Они меня совращают, – пожаловался Жюль.

– Да ну? – Санчес хохотнул. – Было бы странно, если б они этого не делали. Женщины ведь! Разве ты не заметил?

– Заметил! – веско сказал Жюль. – Лина очаровательна!

– А Арабелла?

– О-о-о! – Жюль закатил глаза.

– Прекрасно! Дарю!

– Которую?

– А хоть обеих! – Санчес снова хохотнул.

– Благодарю, – сказал Жюль проникновенно. – Королевский подарок!.. Вот только что я буду делать сразу с двумя? Я, одинокий больной космонавт?..

– Ну хорошо, хорошо, – проговорил Санчес. – Одну провожу я. Только предпочел бы, чтобы на мою долю досталась сестра.

– Почему?

– Потому что пораньше хочу сегодня лечь баиньки. – Он потянулся. – Уж лев в ночи разинул пасть…

Жюль замер.

Это был пароль, но пароль с сегодняшнего дня аннулированный и замененный новым. А этим пользовался еще Генрих до своего исчезновения. Потому Жюль и ухом не повел.

– Ты пишешь стихи? – спросил он.

– Нет, – сказал Санчес равнодушно. – Это строчка из стихотворения одного поэта. Его звали Генрихом…

– Гейне, что ли?.. А как дальше?

Санчес зевнул и снова потянулся.

– Пошли к девчонкам.

Они вернулись за стол. Вечер был продолжен. Жюль из кожи вон лез, чтобы поддержать веселое настроение, но Санчес, похоже, потерял интерес к беседе.

Сначала он коротко взглянул на Лину, и девушка тут же отодвинулась от Жюля, затаилась в своем кресле, поблескивая черными глазенками, как маленький пугливый зверек, и только слушала, как синеокая Арабелла хмельным голосом вкручивает Жюлю что-то насчет того, какими должны быть подруги у космонавтов, по-прежнему старательно прижимаясь к нему великолепным телом.