Узники утлого челна

Слезы в сторону, поплачем позже. Сначала надо перетащить Светушку в спальню, до постели… хотя нет, ближе в кабинет, там оттоманка. А потом быстро за врачом… Хорошо, что живет недалече… О Сварожичи, сколь же вы тяжелы, люба мой!..

– За… ба… ва…

Это был не голос, скорее полушепот-полухрип.

Забава, не выпуская из рук Светушкиного тела, повернула голову.

Говорил дядя. Вернее, пытался говорить. Было видно, с каким трудом даются ему слова.

Так, помнится, изъяснялась парализованная тетка Тихослава, их с мамой соседка в Борисове-на-Онеге, незадолго перед тем, как Марена забрала ее в свое царство.

– На… до е… го у… вез… ти от… сю… да… Бу… дет бе… да…

Дядины глаза смотрели на племянницу, но взгляд их то и дело убегал в пространство, за пределы дома.

– Куда увезти? Зачем? Ему врач нужен!

– У… ве… зи… те… Бе… да…

Дядя замолк. Глаза его окончательно убежали в никуда. Зато сам он вдруг ожил; решительно и целеустремленно зашагал по коридору; не оборачиваясь, скрылся в своей комнате.

Забава осторожно опустила Светушку на ступени и стремглав бросилась за экономом.

– Дядя! Дядя! Как же я его…

И осеклась: Берендей, не обращая ни малейшего внимания на племянницу, разделся и улегся в постель, под теплое крылышко тети Стаси.

– Дядя! – Забава потрясла обмякшее тело.

Берендей Сосна захрапел.

Похоже, неизвестное колдовство одолело и его.

Забава в отчаянии зарыдала.

А потом отчаяние улетело подобно дядиному взгляду. На смену явились решительность и целеустремленность – как у дяди, когда он рвался под крылышко.

Светушка по-прежнему лежал на лестнице, даже не сполз – видно, ни разу не шевельнулся, – и она перетащила его в сени, на половичок перед дверью. Сдернула с вешалки в шкафу чей-то плащ, подложила Светушке под голову – пусть ему будет мягко. И бросилась в конюшню.

Тут на нее вновь напало отчаяние, ибо она представления не имела, как запрягают лошадь. Можно было, вестимо, сбегать за Петром, но что-то удержало Забаву.

Просто подобный поступок показался ей в нынешних событиях не самым умным.

И тогда, облачившись в какую-то уличную тряпку, она выскочила на набережную.

Тут ей повезло – уже через пять минут поисков она заметила трибуну, неторопливо ползущую в свете уличных фонарей по Ратной улице.

– Свободны, любезный?

– Свободен, сударыня. Куда изволите?

– Вперед. На Торговой свернете направо. Я покажу, где остановиться.