Симеон Сенатский и его история Александрова царствования. Роман второй в четырёх книгах. Книга первая

– Превесело, – разразился хохотом государь и не без удовольствия еще раз повторил знаменитое словечко графа Большова: – Превесело вы мне присоветовали пустить их по ложному следу, граф! Превесело!

Да уж, замечу, превеселое дело затеял граф Большов, такое превеселое, что кровь стынет в жилах, когда вспоминаю, чем это дело кончилось.

– Ваше величество, – продолжил граф, когда они вдоволь нахохотались, – так как дел больших у моей комиссии не будет, я бы хотел попутно заняться поисками оригинала сей «Истории» князя Ростова, заодно и сундучок его сыскать.

– Сундучок? – удивленно переспросил его государь. – Сыскать? Так его же искали люди из ведомства Павла Петровича в году одиннадцатом – и не нашли!

– Плохо искали, – убежденно заверил государя Мефодий Кириллович и добавил твердо: – Я найду! И простите за дерзость, ваше величество, указ непременно на этот счет надо издать. Вот текст, если позволите, сего указа… секретного. – И граф раскрыл папку, что держал у себя под мышкой, и подал ее государю.

– Что ж, ищите, – согласился с графом государь и, прочитав указ, подписал его, сказав при этом: – Бог в помощь вам, Мефодий Кириллович. Великое дело совершите, если этот сундук найдете! – И граф тотчас поспешно удалился, будто боялся, что государь вдруг передумает – порвет сей указ, а автора сего указа, чего доброго, на Соловки отправит… в кандалах, как первейшего государственно преступника.

Текст сего указа я здесь приводить не буду, чтобы не «отягощать» свой роман документами, так что поверьте мне на слово: было за что графа на Соловки сослать.

И мне удивительно, почему Павел Петрович не воспользовался этим, не растолковал государю императору, что за это не то что на Соловки, а казнить можно? Чуть было не описался – и вместо слова «можно» слово «должно» не написал.

И во сне за номером двадцать шестым я спросил его об этом.

– Да за кого вы меня, милостивый государь, держите? – не на шутку обиделся Павел Петрович на меня. – За изверга, что ли, и доносчика? Да будет вам известно, что я по другому ведомству числюсь.

 – И он гордо воскликнул: – Числюсь по России! – Помолчав, добавил: – И граф Большов по России числился. Жаль, что, дурак, не по той дорожке пошел – и вычеркнут из списка.

– Из какого списка? – не понял я Павла Петровича.

– Из списка князя Николая Андреевича Ростова, – ответил он мне снисходительно и удивленно спросил: – Неужто не знаете об этом списке?

– Нет, не знаю.