Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Все книги в одном томе

 – Фельдъегерей я не нашел, но знаю непреложно… где они могут быть… живые или мертвые. Скорее всего… мертвые. Но, – отчаянно встряхнул он голову, – все по порядку. Первым делом я решил наведаться к майорской вдове Коробковой!

Глава пятая

Пульхерия Васильевна Коробкова была женщиной во всех отношениях замечательной.

Муж ее – майор Иван Семенович Коробков – скончался пятнадцать лет тому назад от турецкой пули, попавшей ему в левый глаз, и оставил безутешной вдове дочь Парашу и небольшое имение из трех деревенек, находившихся прямо на тракте Москва – Петербург.

Сие географическое положение деревенек поначалу раздражало и печалило Пульхерию Васильевну, но потом один умный человек открыл ей все выгоды соседства ее деревенек с большой дорогой.

– Возьмите в толк, драгоценная вы моя, отчего это у ваших баб ребятишки такие? – сказал ей как-то соседский помещик – отставной гусарский корнет, заядлый охотник и картежник, любитель женского пола и прочих земных радостей, Матвей Владимирович Ноздрев – и тряхнул бесшабашной своей кудрявой головой.

– Какие такие? – не поняла Пульхерия Васильевна.

– Обличья не мужицкого, вот какие!

– Не мужицкого?

– Разумеется!

– Разумеется?

– Да как вам поделикатней растолковать, – замялся Матвей Владимирович. При всей своей легкости в обращении с дамами он не мог найти слов. Уж больно была строга и набожна Пульхерия Васильевна. – Как там в пословице? – наконец-то нашелся он – и выпалил: – Не в отца, а в заезжего молодца!

– В заезжего молодца? – возмутилась майорская вдова, мать десятилетней дочери Параши с удивительными смоляными кудрями (злые языки поговаривали: как у Матвея Владимировича Ноздрева).

– Спасибо, – сказала она на прощанье Ноздреву, – что открыл мне глаза.

– Не стоит благодарности, – ответил отставной гусарский корнет и неожиданно протянул ей книгу: – Вот почитайте на досуге для окончательного просвещения вашего разума!

Для просвещения разума он оставил ей книгу Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» и даже закладку вложил в нужном месте, чтобы Пульхерия Васильевна без долгой проволочки просветилась.

Сия книга, как известно, была запрещена самой Екатериной Второй, но разрешена ее сыном Павлом ?.