Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Все книги в одном томе

– Отпустите, барин! – наконец вымолвил смотритель по-русски.– Я все скажу… в-ваше… ваше прев-вос-сходительство!

– Говори! – лишь ослабил хватку Селифан.

– Месяца два тому назад один черный человек… как вы… инкогнито, – начал рассказывать смотритель.

– Что? – взревел Селифан, входя в генеральскую роль. – Как смеешь ты меня с каким-то мавром сравнивать! Задушу, – добавил он сообразно мизансцене, в коей они в данный момент оказались, и захохотал.

Селифановой шутки смотритель не понял, так как Шекспира не читал, да и не до Шекспира ему было.

– Простите, ваше превосходительство, – проговорил он, – не точно выразился. Он во всем черном был, а так… лицо белое, усы только и бакенбарды черные… и на голове, разумеется, черные.

– А не путаешь? Может, крашеные?

– Нет, не путаю. Природный цвет.

– Не прихрамывал?

– Нет, шустрый был… вроде вас, – осекся смотритель. – Все стращал. Откуда-то узнал, что мы тут, – кивнул головой на Семена, – проделываем. Вот и застращал. В полной его власти, ну, я и оказался.

Приказал фельдъегерских лошадей поить водкой ихней, но меру в два раза уменьшил. Вот я безропотно и поил.

– А где сейчас этот человек в черном?

– Уехал сразу же.

– И куда уехал?

– Он не сказывал куда… В сторону Москвы поехал. Больше я его и не видел.

– Так, – насупился Селифан. – О чем я с тобой тут толковал… никому! Понял? – И брезгливо отшвырнул от себя смотрителя.

– Как не понять, ваше превосходительство!

– И вот еще что, – уже в дверях проговорил Селифан.

 – Если вдруг он объявится, то в Москву немедля депешу на мое имя. Генерал-аншефу Селифанову!

– Непременно! – возликовал смотритель. – Непременно! – И рухнул на табурет.

Через час, купив водки в трактире, Селифан с Семеном возвратились в имение Пульхерии Васильевны.

Разумеется, Селифан приказал и Семену молчать о всем случившемся. Пригрозил Сибирью. «А так, – оглядел он при этом Семена с ног до головы, – может, и помилую». И душа у конюха ушла в пятки. «Это в каких же таких тогда страшных чинах пребывает курносый, бритый наголо, барин? – подумал он со страхом.

 – Если сам генерал-аншеф Селифанов за кучера у него!»

Да, курносый нос Порфирия Петровича многих, и не таких олухов, как Семен, заставлял призадуматься. Нос у капитана артиллерии в отставке был, действительно, императорский, и отчество, Петрович, соответствующие. Не иначе как… Сам… инкогнито!

Сие сходство с императором было лестно, что грех таить, для Порфирия Петровича, но и опасно.