Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Все книги в одном томе

Узнал, что полк стоит здесь, потому и заехал. «И правильно сделал!» – сказал кто-то в ответ, и кто-то не преминул напомнить, что по этому поводу обязательно нужно выпить.

Выпили, и не один раз. Потом общий разговор, как это всегда бывает, рассыпался на отдельные разговоры. И Порфирий Петрович, улучив момент, отвел в сторону хозяина дома майора Дружинина.

– Володя, – обратился он к нему по старой дружбе, – дело… видишь ли… какое. Всего я тебе не могу рассказать.

– Порфирий, голубчик, к чему такие политесы? – прервал Порфирия Петровича майор. – Ты же знаешь, я их не люблю. Говори прямо, что ты хочешь от меня?

– Володя, ответь, никто в последнее время не предлагал вам для продажи лошадей?

– Предлагал, но нам они не нужны пока. А что?

– Кто? Мне очень важно это знать.

– Важно? – несказанно удивился майор. – Зачем? – И тут же засмеялся: – Молчу, молчу! Тайна же.

– Человек в черном!

– Помилуй, почему в черном? Ах да!.. Все вспомнил! Лошадей предлагал нам управляющий князя Ростова.

– И сколько он вам их предлагал?

– Много.

– Вспомни точно, Володя, сколько?

– Извини, не вспомню. И не проси!

– Я очень тебя прошу, вспомни.

– Хорошо, я постараюсь, но не сейчас. Ты же видишь, что я пьян. Завтра протрезвею – и вспомню.

– С превеликим удовольствием! – ответил Порфирий Петрович, но заночевать ему у майора не пришлось. Через пять минут в дом к майору нагрянули полицейские чины и арестовали капитана артиллерии в отставке – Порфирия Петровича Тушина!

Конечно, арестовали не без некоторого замешательства, которое было устроили офицеры, разогретые вином, и весьма изрядно. Пришлось самому арестованному отбивать полицейских от своих разъяренных защитников.

– Господа офицеры, это недоразумение! – кричал Порфирий Петрович весьма благородно и убедительно. – Позвольте пройти мне вместе с ними в участок и там разъяснить это недоразумение. Позвольте!

Разумеется, благородство капитана в отставке полицейские не оценили. Выяснять недоразумение с ним в участке они не стали, а тотчас с молчаливым сопением запихнули в холодную и темную камеру.