Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Все книги в одном томе

И пояснил: – У нас вместо нее черкесы!

– Жаль, – разочарованно проговорил Бутурлин. – Я бы в вашу кавалерию непременно записался.

– Полковник Синяков, Петр Владимирович, о чем вы там с штабс–ротмистром Бутурлиным так горячо разговариваете? – раздался вдруг легкий и веселый голос старого князя.

– С каким Бутурлиным, ваша светлость? – старичок недоуменно посмотрел вокруг себя. – Нет тут никакого Бутурлина.

– Да как же нет? – еще веселей заговорил старый князь. – Он же с вами рядом сидит, справа от вас, в белом мундире!

– Справа? – совсем растерялся старичок-полковник.

Посмотрел на Бутурлина – и сказал, видно, наконец-то сообразив, с кем он только что разговаривал: – Правильно, ваша светлость, с этим молодым человеком в белом мундире… Только ведь он не Бутурлиным представился!

– А кем же? – теперь уже изумился старый князь.

– Греком, ваша светлость! – бодро ответил полковник.

– Да какой же он грек, помилуйте, Петр Владимирович? – спросил все еще весело старый князь, но в голосе его зазвенело уже насмешливое раздражение на старичка-полковника.

У белокурого красавца с голубыми глазищами, если и было что греческое, так это его правильный греческий нос.

– Так я ему и не поверил, ваша светлость, что он грек! – вывернулся старичок-полковник. На лбу его выступила испарина, и он ее промокнул платком.

– Хвалю! – звонко выкрикнул старый князь – будто в ладоши хлопнул. – И все же, господин полковник, о чем вы с ним беседовали?

– Я с ним, ваша светлость, не беседовал! – ответил старичок.

Понял, что сказал что-то не то, и тут же поспешно себя поправил: – Он мне вопросы задавал, а ему на них отвечал. Какая же это беседа, ваша светлость?

– Верно, Петр Владимирович, это не беседа! И какие же вопросы он вам задавал? – возвысился над обеденным столом князь Николай Андреевич. До этого момента он сидел и ел черепаший суп.

– Какая численность в нашем полку, есть ли артиллерия, много ли ее – и когда заведем мы свою кавалерию? – выпалил все разом старичок-полковник, чтобы, как говорится, разом и отмучиться.

Конечно, намного легче голову сразу положить под топор, чем четвертованию подвергнуться!

– И что вы ему, господин полковник, на все его вопросы ответили? – Теперь и голос старого князя возвысился, и не над столом, а над бездной кромешной, в которую кто-то сейчас полетит!

– А что я ему мог, ваша светлость, ответить? – Старичок-полковник зажмурился. Бездну эту самую он так, наверное, для себя представил.