Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Книга первая

К тому же Москва и губерния при нем благоденствовали, да и отставки граф не боялся.

Но всему – и хорошему, и плохому – приходит, как говорится, свой срок.

В конце 1804 года срок этот, видимо, пришел, вернее – грянул внезапно и оглушительно, как дробь полковых барабанов в рассветной тишине перед экзекуцией.

Мурашки пробежали по спине графа, когда он услышал вдруг эту «барабанную дробь».

Разумеется, никакой такой барабанной дроби не было. Она всего лишь литературная фигура. Правда, барабанный грохот в ушах графа стал стоять постоянно с того момента, как он понял, что пришел конец…

Конец чему?

Конец всему, решил граф.

Почему он так решил?

А решил он так потому, что в одно пасмурное декабрьское утро понял, что российский государственный механизм сломался. Тот циркулярный поток бумаг из Петербурга, который так раздражал его, вдруг иссяк, прекратился. Ни одной бумаги, ни одного фельдъегеря из Петербурга за две недели не приехало.

Федор Васильевич написал императору одно письмо, второе… третье.

Ответа не было!

Вот тогда и ударила барабанная дробь ему в уши.

В смятении чувств и мыслей отправил он драгунского ротмистра к Порфирию Петровичу. Но и тут произошло невообразимое. Порфирий Петрович не приехал, и ротмистр как в воду канул. Пришлось еще послать курьера к строптивому артиллерийскому капитану в отставке. Курьер вернулся через два дня и сообщил, что Порфирий Петрович – нет, не пренебрег просьбой графа, а тотчас с драгунским ротмистром отправился к Федору Васильевичу в Москву!

«Час от часу не легче, – подумал граф.

 – Где их черти носят? Уж не запил ли опять?»

Последняя мысль успокоила Федора Васильевича.

Думать, что Порфирий Петрович запил с драгунским ротмистром Марковым, было, конечно же, со стороны московского генерал-губернатора малодушие, но что еще он мог вообразить в этих невообразимых до безумия обстоятельствах, которые обрушились на него в конце 1804 года?

И все же он не пал духом.

Его деятельная натура требовала разрешения безумных обстоятельств. Обер-полицмейстеру Тестову было приказано незамедлительно и непременно сыскать пропавших.

– Где же, ваше превосходительство, я буду искать этих забулдыг? – резонно спросил обер-полицмейстер Тестов, непомерной толщины мужчина, любитель таких же, как и он, сдобных купеческих барышень.

– А где хотите, Елизар Алексеевич, там и ищите! – насупил брови московский генерал-губернатор.